– Нене, ну что вы такое говорите, – не сдавался Найда. – Неужто и погулять парню нельзя? Вы вспомните, как сами с отцом молодыми были. Тоже, вероятно, до зорьки гуляли?
– Отца вспомнил! – всплеснула руками Христина. – Постеснялся бы, лоботряс! Будто отец твой на чужих молодых жен когда заглядывался? А ты? Совершенно от рук отразился! Д если б Опанас не болел, намял бы он тебе сейчас чуба! Бесстыдник! Коль самому все безразлично, то хоть бы о нас подумал... Как людям в глаза смотреть? Перед Юхимом не стыд?
– Перед Юхимом?! – даже побледнел от ярости Найда. – А меня он пожалел, когда Руженку покупал? Ведь знал, что мне она обещалась! Все знали!!! Но продали... Теперь же, еще и стыдят.
Матушка опустила голову и подошла ближе. Легко прикоснулась сухой ладошкой широкой сыновней груди и молвила умоляюще:
– Что же теперь сделаешь, сынку? Ведь венчанные они... Грех жену от мужа отбивать. Терпи... Девушек еще много. Полюбишь другую... Ты же у нас парень хоть куда. Каждая с радостью за тебя пойдет. Не загуби себе жизнь неисполнимым желанием... А ей – душу.
Найда горько вздохнул и обнял мать.
– Не беспокойтесь, нене... Окончилось этой ночью все... Больше – не будет глупых мечтаний... Спать хочу.
Тяжело ступая, будто удерживая на плечах пятипудовый куль зерна, парень прошел в свой закоулок и, не раздеваясь, упал на лежанку.
– О Боги! – прошептал еще. – Кто бы подсказал мне, как дальше жить?
На полу тихо зашелестело и тоненький голос отозвался:
– Я могу, если захочешь выслушать?
Найда даже вздрогнул от неожиданности, а тогда опомнился.
– Это ты, Митрий?
– Я, – ответил домовой и забрался на лежанку рядом с головой парня. Был он ростом величиной с кота. Но при потребности и в мышиную норку спрятался бы.
– Скажи мне, Митрий... – попросил Найда, – потому что я обезумею от шальных мыслей. В самом ли деле Руженка для меня навсегда потерянная?
– Ты еще и не знаешь всего... – медленно промолвил тот.
– Господи! Что же еще? Над ней таки...
– Нет, но...
– Ну, говори же!
Домовой поерзал немного, усаживаясь.
– То, что она говорила с тобой сердито и зло, в голову не бери. Просто ей слишком много пришлось пережить. А вот то, что она мардагайлом стала, – беда. В подобии женщины-волчицы Руженка лишь одного хозяина будет признавать. Того, что волчьей сущностью ее одарил… Юхим для нее теперь не только муж законный, но и вожак стаи. С полной властью над жизнью и смертью...
– Что? – только и прошептал Найда. – Какой еще Магарай?
– Не магарай, а − мардагайл... Женщина-волк. Когда-то в давние времена так боги карали неверных жен... Теперь семь лет подряд она ночью будет превращаться в волчицу, во всем покорную вожаку стаи, то есть своему мужу. И если днем еще, возможно, будет как-то ерепениться, то с наступлением темноты – и не подумает!
– О господи! Когда же это случилось?
– А как ты домой поплелся... Юхим накормил Руженку волчьим зельем, а Велес обернул ее на волчицу. Я почему тебе рассказываю об этом, – чтобы предостеречь. Ночью даже не пытайся приблизиться к ней – разорвет!
– Меня?!
– Каждого.
– И ничего сделать нельзя?
– Можно, но еще не сейчас, – ответил Митрий. – Тебе придется запастись терпением и ожидать, пока не наступит подходящее мгновение.
– А как я узнаю, что оно уже наступила?
– Я дам знать... Сейчас чары Велеса еще слишком свежие и сильные, но он допустил одну ошибку. И это дает нам надежду. Терпи, хлопче... Кто умеет ожидать, тот всегда своего добьется. Что же касается Юхима, то не беспокойся зря: он и в волчьем подобии мужским бессилием страдает. Хе-хе...
– Митрию! – взмолился парень. – Какую ошибку?..
– Ни Юхим, ни Велес не ведают, что Руженка... – домовой задумался. – В прочем, и тебе этого знать незачем, если до сих пор не замечал... Но твердо говорю, что в подобных случаях любые чары вдвое, а то и втрое слабее становятся. Поэтому, и расколдовать станет легче. А теперь – лучше спи, хлопче...
– О каком сне ты говоришь? – попробовал отмахнуться Найда, что и в самом деле не чувствовал себя сонным.
– О, крепком и целебном... Доверься мне. Я знаю, что говорю. Твое время еще не наступило. Спи...
Интермеццо I
(Сон Найды Куницы)
