Ружена молчала. Ей вдруг все стало безразлично. Она поняла, что наступил конец всем мечтам, что к прошлому возврату нет. А искать надежду, выдумывать для себя что-то хорошее в будущем – не было ни силы, ни желания. Полное отвращение к жизни сковало ее тело и душу.
– Молчишь? – не утихал тем временем Юхим. – Ну, молчи, молчи... А я все-таки придумал для тебя кое-что... Ты и не догадываешься. Спасибо, Мара подсказала...
Он хищно улыбнулся и добыл из-за пазухи небольшой мешочек, который висел у него на шее. Расшнуровал его и высыпал себе на ладонь что-то, похожее на большие сморщенные черных ягоды.
Руженка будто сбоку смотрела на все это и равнодушно думала: «Это он яд раздобыл где-то... Хочет меня убить... Вот и хорошо... Все закончится сразу, и, может, будет не очень больно».
– Глотай! – приказал Юхим и поднес те ягоды Руженке к губам.
Женщина послушно открыла уста и, больше морщась от брезгливости к его потной лапы, чем от неизвестного яда, губами собрала с ладони мужа все и проглотила. Проглотила, попрощавшись мысленно с миром, и умоляя Бога, чтобы не долго мучиться.
И вот теперь Юхим захохотал во второй раз и от души.
– Глупая подстилка, ты думаешь − я отравил тебя? А дудки! Тогда бы тебе опять удалось убежать от меня. И уже навсегда, да? Нет, даже не надейся... Я отпущу тебя от себя лишь после того, как сам смогу натешится всласть, или когда красота твоя увянет и будет никому не нужна.
– Что же ты тогда дал мне? – в голосе Руженки зазвенел ужас. – Приворотное зелье?!
– Зелье? – Ефим засмеялся еще веселее. – Да... Лишь не приворотное, а – волчье! Оно гораздо надежнее! Потому, что отныне ты каждую ночам будешь становиться волчицею и моей самкой... И никто другой не будет существовать для тебя.
– Нет! – отчаянно вскрикнула Руженка. – Нет! Никогда! Лучше смерть!
– А вот поглядим, – зловеще прошептал Юхим. – Смотри-ка, уже и одежонка твоя готова. И если я не ошибаюсь, то сам Велес собирается на тебя ее примерить.
Перед людьми и в самом деле, будто из воздуха, соткалась фигура могучего человека в красном как жар плаще, с длинными черными волосами, что, как будто густой смоляной дым, струилось с головы на плечи. Такие же усы и борода делали лицо Черного Бога белее снега, а глаза на нем казались двумя обожженными ранами. В руках Велес держал волчью шкуру. Некоторое время он молча миловался красотой женщины, и что-то – словно колебание или размышление – мигнуло в его глазах, но, похоже, что и боги вынуждены повиноваться обычаям.
– На колени! – приказал Руженке.
Та хотела что-то возразить, просить милости, но слова так и не выскользнули из ее горла, зато ноги послушно подогнулись, и женщина с тихим рычанием опустилась на четвереньки.
В то же мгновение Велес накрыл ее волчьей шкурой.
– Носи как собственную, – молвил повелительно. – Сегодня привыкай, а от завтра и до скончания века: день – для мужа, ночь – для зверя! – и исчез. А вместо Руженки перед Юхимом появилась молодая, сильная волчица.
– Вот и все, милая, – улыбнулся Юхим. – Вероятно, давно следовало так с тобой поступить... Теперь будешь лизать мне сапоги, а любого другого мужчину, как только стемнеет, разорвешь в клочья. Вот теперь ты, точно моя!
И в подтверждение сказанного, волчица послушно, хотя и неумело, завиляла хвостом...
* * *
Домой Найда возвращался словно во сне. Все, что случилось с ним, – казалось каким-то страшным бредом. Руженку будто кто-то подменил. А поскольку парень не чувствовал за собой никакой вины, то, поддаваясь уговорам извечного мужского самолюбия, готов был признать, что молодая женщина и в самом деле решила бросить его. То ли от страха перед наказанием, или подчиняясь какому иному капризу, – не существенно. Но – бросить! И Найда чтобы не обезуметь от мыслей, медленно стал убеждать себя в том, что, вероятно, люди правду говорят: «все женщины хвойды, и надеяться на их верность – пустое дело, − особенно, если они уже имеют в этом кой-какой опыт».
Отворив двери родной хаты, Найда облегченно вздохнул, так, словно все тревоги и неприятности остались за порогом. Но сразу же натолкнулся на укоризненный взгляд матери, что так и придавил его к дверному косяку.
– Уже не спите? – брякнул первое, что пришло в голову.
Матушка лишь неодобрительно покачала головой.
– Вот еще, – фыркнул раздраженно. – Маленький я, что ли?
– С малым было меньше хлопот.
