– Гренд клялся мне верностью. Куда бы я ни пошла, какой бы путь ни выбрала, Гренд пойдет за мной, – сказала Эльвар. – Ему можно доверять как с твоей клятвой, так и без нее.
– Нет, – сказала Успа, и голос ее щелкнул, как кожаный кнут. – Все или ничего. Это величайшая тайна во всем Вигрире. Я не поделюсь ею без вашей клятвы и вашей крови.
Эльвар посмотрела на Гренда. Она знала все обстоятельства и смысл его последней клятвы. Он же глядел в ее глаза, видя в них надежду и желание. Мышца на его щеке подергивалась. В конце концов он кивнул.
– Я приму твою клятву, – сказал он, – но только ради Эльвар. Лично для меня это все ничего не значит.
Сайват фыркнул.
– Закрой дверь, – сказала ему Успа, вставая и подходя к одной из скамей. Агнар кивнул, и большой человек так и сделал. Закрытая дверь отрезала их от света и шума из главного зала таверны. Успа взяла разделочную доску и острый нож, затем села обратно за стол.
– Подойдите ближе, – сказала она.
Сайват и Гренд шагнули к столу, а Успа принялась вырезать руны на разделочной доске. Три, четыре, ряд прямых линий, некоторые под углом, все штрихи – глубоко в дереве. При виде их Эльвар почувствовала, как кровь забурлила в венах, а в голове загудело.
К тому же мысль об Оскутреде бурлила внутри нее, как медовуха в крови. Пьянящая, всепоглощающая. Страх и возбуждение трепетали в ее жилах, смешиваясь в хмельное варево.
На плечи им опустилась тишина, тяжелая, как промокший от дождя плащ.
– Жизнь, – прошептала Успа, указывая на первую руну. Она провела ножом по ребру ладони и позволила крови стечь на доску, заполнив глубоко вырезанные линии.
–
– Смерть, – сказала Успа, и ее кровь прочертила вторую руну.
– Dauða[19], – прошептала Крака.
– Клятва на крови, – пробормотала Успа, и ее кровь потекла, очерчивая третью руну.
– Blóð svarið[20], – повторила Крака.
– Страдание, – сказала Успа, и ее кровь заполнила последнюю руну.
–
– Все вы, – сказала Успа, – соедините свою кровь с моей.
Раздался скрежет кинжалов, покидающих ножны. Эльвар провела лезвием по ладони и протянула руку. Она видела, как Гренд делает то же самое, видела, как течет его кровь, и держала его за руку, зная, какую жертву он приносит ради нее, зная, насколько он не хочет этого делать, зная, что им движет лишь клятва, данная мертвой ныне матери Эльвар. Их кровь смешалась и капнула на руны.
Агнар протянул окровавленную ладонь, затем Сайват и, наконец, Крака. Все они держали руки над рунами, капли их крови падали вниз и смешивались на доске.
Успа открыла рот и заговорила.
Успа говорила совсем тихо, шепотом, но ее голос, казалось, наполнил всю комнату, эхом отдаваясь в голове Эльвар.
– Клятву на крови мы даем, связывая одного с другим рунами силы, что дверь открывают к древним путям, – проговорила Крака, и голос ее был больше похож на скрип.
– Наша клятва скреплена кровью, жизнью, смертью и страданием, наша клятва связана кровью воедино, – произнесла Крака.
Словно ветер пронесся по комнате, холод пробрал тело Эльвар. Кровь, наполнявшая руны на доске, кипела и шипела, от нее шел пар, а затем она поднялась и повисла над столом, подобно узору из длинных жил или красных нитей, свивая в воздухе руны. Сайват охнул. С треском кровавые руны сложились вместе, сливаясь в одну длинную веревку, и та поплыла вверх, к рукам, все еще вытянутым над рунами. Алая нить обвилась вокруг них, связывая запястья вместе, стягиваясь все сильнее и сильнее, и Эльвар вздрогнула, когда магия коснулась ее кожи. Она была горячей, и боль прокатилась до самого плеча, но она не могла отдернуть руку. Эльвар слышала шипение Гренда рядом с собой, видела, как дернулась ладонь Сайвата, но никто из них не отстранился.
