– Когда тролль занялся поиском двух мисок и ложек для еды, я быстро взял пеньковый мешок, в котором раньше лежал мой сыр, и засунул его под рубаху, спрятав горлышко мешка рядом с шеей. Тролль вернулся с двумя мисками, каждая такая же большая, как вон тот котелок, – Свик указал на котел с кашей размером со щит Варга. Воины присвистнули и покачали головами. – Тролль наполнил одну и отдал мне. Она была такой тяжелой, что я не смог бы ее удержать, поэтому позволил троллю просто поставить ее между моих ног на землю. А потом мы начали есть, – продолжил Свик. – Я видел, что тролль наслаждался едой изо всех сил, чавкая, и причмокивая, и жмурясь… и вскоре почувствовал себя очень сытым. Тогда я проверил, не следит ли он за мной, улучил момент и положил ложку не в рот, а в пеньковый мешочек под воротом. Я делал это снова и снова, пока он не наполнился, а тролль все еще продолжал есть. – Свик сделал скорбное лицо. – Я был в растерянности, испугался за свою жизнь и к тому же наелся до отвала. И тут мне пришла в голову идея.
Он поднял палец вверх, поглядев по очереди на каждого слушателя вокруг себя.
«Я так наелся, – сказал я троллю, – не думаю, что смогу съесть еще хоть ложку». Тролль улыбнулся мне, каша капала с его зубов. «Есть судьба для победителей и судьба для проигравших», – сказал тролль, и я прекрасно понял, что он имел в виду. Медленно я положил руку на пояс, где у меня был маленький острый нож. Я вытащил его. Тролль нахмурился и напрягся, готовый к атаке. Но вместо этого я повернул нож острием к себе и вонзил его себе в живот.
По толпе слушателей раздались удивленные вздохи, и Свик продемонстрировал удар, притворившись, что погружает клинок в свое нутро, и провел им по животу, сложившись вдвое, а его лицо исказилось от боли. Затем он сел прямо и улыбнулся.
– Но вместо вывалившихся внутренностей на мои руки вылилась лишь каша. Я проткнул свою рубаху до пенькового мешка, а потом разрезал его так, что еда вывалилась наружу.
По поляне прокатился одобрительный ропот.
«Ах, так-то лучше», – сказал я и тут же снова принялся есть кашу из своего котелка, хитроумно накладывая ее ложкой в верхнюю часть мешка. С каждым притворным глотком все больше каши вытекало из дыры в моей рубахе.
Эйнар улыбнулся шире солнца и кивнул, подтверждая свое восхищение такой хитростью.
– Тролль уставился на меня круглыми и большими, как две тарелки, глазами. Он уважительно кивнул. «Ты человек, который серьезно относится к каше», – сказал он, а затем, вздохнув и покачав головой, вернулся к еде из своей миски. В конце концов я увидел, что он наелся. Он начал извиваться, ерзать и корчить рожи. «Я не могу в это поверить, – сказал наконец тролль, – но мне кажется, что меня победил в обжорстве человек. Мое брюхо так полно, что еще немного, и оно лопнет».
«Ах, – сказал я, – понимаю, что ты чувствуешь. Никто не любит проигрывать соревнования по поеданию каши. Особенно такому маленькому и невзрачному человечку, как я». Тролль кивнул и нахмурился, соглашаясь.
«Все зависит от того, насколько сильно ты хочешь победить и как далеко ты готов зайти», – сказал я и посмотрел вниз на прорезь от ножа на своей рубахе и кашу, которая все еще вытекала наружу.
– Тролль уставился на меня, и его хмурое лицо озарилось улыбкой. «Я такой же храбрый, как и ты, малыш, и я готов сделать все, что должен, чтобы победить». И с этими словами тролль достал с пояса кремневый нож и распорол себе живот. И по сей день я вижу растерянность на его лице, когда кишки вывалились ему на колени вместо каши.
Сначала на поляне воцарилась тишина, а затем раздался смех, к которому присоединился и Варг, но громче всех хохотал Эйнар, шлепая по земле большой ладонью. Ольвир и Ирса вытирали слезы смеха с глаз, первый согнулся и трясся, уперев руки в колени.
– Вот почему я стараюсь никуда не ходить без сыра, – заключил Свик, когда смех утих.
– Ах, это было так хитромудро! – подытожил Эйнар, все еще раскачиваясь взад-вперед от смеха.
Глорнир вышел на поляну и остановился, его броня ярко засверкала в лучах солнца.
– Вы пытаетесь объявить всем везен на сто лиг вокруг, что мы здесь? – нахмурился он. – Поднимайтесь. Мы выдвигаемся.
Лагерь пришел в движение. Торвик вскочил на ноги и протянул Варгу руку.
– Пойдем, брат, ленивому волку не достанется ягненка, – сказал Торвик с ухмылкой.
– Я не ленивый, – отозвался Варг, поднимаясь на ноги.
На самом деле он размышлял о том, что Торвик только что назвал его братом. Это наводнило его мысли воспоминаниями о Фройе, которая называла его братом всю жизнь, что они провели вместе. Она была его единственным другом, единственным человеком, которому он мог доверять, а теперь ее не стало. То, что Торвик назвал его братом, напомнило о ней и вызвало у Варга противоречивые эмоции. Часть его чувствовала вину за напоминание о сестре и невыполненной клятве. Другой его части это нравилось. Дарило ощущение, что он больше не одинок в этом суровом мире.
