Агнар что-то выкрикивал, боевые кличи или приказы, Эльвар точно не слышала. Она видела, как воины бегут к нему, их щиты смыкаются, образуя небольшой круг, копья и мечи – наружу. Затем строй щитов начал двигаться к мосту Исбрун. Один из пони закричал, взревел и рухнул, окруженный теннурами. Женщина («Кажется, Солин», – подумала Эльвар) каталась по траве, сражаясь с тремя теннурами, которые пытались разжать ей рот и вырвать зубы из десен.
Гренд зарычал – Эльвар почувствовала, как он перестал опираться на ее спину, – и упал в сторону. Она повернулась и увидела теннура на плече воина, в маленьких ручках везен был зажат блестящий черный камень, красный от крови. Гренд лежал на земле, черные волосы на его затылке слиплись от крови, а теннур поворачивал его голову, пытаясь засунуть длинные когтистые пальцы человеку в рот.
Эльвар закричала, ярость и страх смешались в ее сердце, и ударила теннура с камнем, отчего тот закувыркался в воздухе. Она перешагнула через неподвижное тело Гренда, подняла щит и начала рубить мечом, обороняясь от везен, которые пытались приземлиться на павшего.
Теперь она оставалась единственной, кто стоял на склоне. Агнар и его стена щитов были на полпути к мосту, а еще дальше Сайват, Крака, Хульд и гундур-трэлл полукругом оттаскивали уцелевших пони от кишащего теннурами холма.
В ее животе зародилась искра страха – от того, что ее оставили наедине с этими извергами. Что ей вырвут зубы и глаза. Быть так близко к Оскутреду и потерпеть неудачу…
– АГНАР! – завопила Эльвар и увидела, как стена щитов остановилась на полпути к мосту. Она мельком увидела лицо Агнара, глядящего на нее поверх обода щита. А потом он закричал, и пусть слова потерялись в грохоте битвы и криках теннуров, но стена щитов начала двигаться обратно к ней. В груди у нее вспыхнула надежда.
Многие из теннуров тоже увидели, что стена щитов движется, и бросились на Эльвар с удвоенной яростью, их становилось все больше, пока они не заполонили все небо – теперь она видела над собой и вокруг лишь крылья, зубы и когти. Она чувствовала, как удары обрушиваются на нее один за другим, как когти рвут ее плоть, и прорехи эти наполняются огнем боли, как трещат кольца ее кольчуги. Меч затупился, щит покрылся выбоинами, царапинами и новым кровавым узором, руки стали свинцовые, мышцы горели. Слабость разливалась по телу.
«От потери крови», – смутно осознавала Эльвар, понимая, что долго на ногах ей не продержаться.
И тут теннуры закричали и завизжали, падая вокруг нее с обмякшими крыльями и ручонками. Сквозь завесу везен показалась фигура человека, размахивающего копьем по широкой дуге со скоростью берсеркера, наносящего колющие и режущие удары. Между теннурами наконец открылся просвет, и Эльвар увидела его: Бьорр рычал, кривя губы, пробирался сквозь летающих тварей, используя оружие и щит, пробивал себе путь в водовороте везен. Увидев Эльвар, он улыбнулся, а затем посмотрел вниз на Гренда.
Вид Бьорра вызвал у Эльвар прилив сил, и она снова подняла щит и принялась сражаться, раздавая удары теннурам. Бьорр добрался до нее, и они вместе стояли над Грендом и сражались, пока вокруг не стало свободнее: теннуры наконец отлетели в стороны, нависли сверху, глядя на Эльвар со злобой и голодом в глазах. Воспользовавшись передышкой, Бьорр перекинул щит через спину и присел на корточки, с рыком подтянул тело Гренда, взвалил здоровяка себе на плечи и встал.
