Теннуры снова набросились на них, но Эльвар подняла щит и начала пробивать себе путь сквозь врагов, прикрывая Бьорра и Гренда из последних сил. Споткнувшись обо что-то, она чудом устояла на ногах и увидела на земле окровавленный труп, неузнаваемый, поскольку теннуры искромсали его плоть, пока дрались за зубы, вырывая их из разорванного рта. До нее донеслись крики и вопли, а затем кипящий шторм везен поредел, и она увидела щиты, стеной приближающиеся к ней. Она уже покинула склон, земля выровнялась, и пусть теннуры все еще жужжали вокруг, но среди них виднелись проблески неба. Она увидела, как Солин катается по земле, пытаясь одной рукой удержать теннура. В другом кулаке она сжимала нож, которым наносила удары по твари. Эльвар взмахнула рукой и ударила теннура по плечу. Он пискнул и упал. Эльвар схватила Солин за запястье и подняла седовласую воительницу на ноги. В этот момент Агнар зарычал, и она увидела его лицо над щитами. В их стене образовалась брешь, Эльвар подтолкнула Солин вперед, сама же отступила в сторону, пропуская и прикрывая Бьорра. Спустя еще несколько ударов сердца он, спотыкаясь и пошатываясь, влетел в строй вместе с Грендом и Эльвар за его плечом. Щиты плотно сомкнулись, защищая их, а затем строй двинулся прочь от холма к мосту Исбрун.
Эльвар услышала над собой жужжание, а потом – резкую боль в ушах и коже головы, когда теннур упал ей на макушку, впиваясь когтями и вцепляясь в заплетенные волосы. Агнар схватил щелкнувшую челюстями тварь за горло и оторвал ее от Эльвар, бросил на землю, и там ее давили и топтали. Стена щитов двинулась дальше, жужжание крыльев стихло, и Эльвар наконец пробилась к Бьорру и приложила руку к горлу Гренда, проверяя пульс.
Она вздохнула с облегчением, когда нашла его, сердце Гренда стучало медленно и ритмично.
– Спасибо, – сказала она, сжав руку Бьорра. Он улыбнулся уголком рта, покряхтывая под тяжестью Гренда.
Стена щитов продолжала движение. Эльвар оглянулась через плечо и увидела тучу везен, кружащихся над холмом, и их скопления на земле, где они ползали и жужжали густо, словно муравьи, над трупами – погибли несколько воинов и один пони.
И тут земля под ногами Эльвар изменилась: трава и почва пропали, превратились в нечто иное, твердое, как камень. Эльвар посмотрела вниз и увидела, что уже стоит на мосту Исбрун. Агнар с шипением втянул воздух, и стена щита распахнулась, воины остановились и уставились под ноги. Мост был достаточно широк, чтобы по нему могли пройти пятьдесят воинов, и сделан изо льда, толстого и твердого. Под ногами Эльвар он хрустел и потрескивал, казалось, будто идешь по тронутой инеем траве. Подо льдом мерцал свет, вырываясь из бурлящей далеко внизу расплавленной реки.
– Здесь не то место, чтобы останавливаться, – воскликнула Успа, стоя на высшей точке моста. За ней лежала земля, которую никто не видел и по которой не ступала нога человека вот уже триста лет.
– Ха, ведьма-Сейд говорит правду, – воскликнул Агнар, а потом прорычал. – Вперед, к Оскутреду!
Варг сидел, привалившись спиной к дереву, и жевал полоску жесткой баранины. У него болела челюсть, и он был уверен: прогрызть насквозь кожаную подошву на его башмаках было бы куда проще. Была глубокая ночь, или, по крайней мере, Варг так думал. Начинался
Он сидел один. Торвик сейчас был на страже, как и Свик с Рёкией, и все они разбрелись по лесу в разные стороны. Глорнир сидел с Вол, длинный топор лежал у него на коленях, и он водил точильным камнем по его краю. Эйнар Полутролль ворчал с Суличем о том, что в животе у него дыра, которую нужно заполнить. Сулич же брил охотничьим ножом щетину на голове.
– Горячая еда – все, о чем я могу сейчас думать, – пробормотал Эйнар.
– Никакого огня, – послышалось сквозь скрип и скрежет точильного камня. Глорнир говорил, не поднимая глаз от лезвия топора.
Все они уже знали это правило и понимали его смысл, но полоски холодной жесткой баранины не помогали спокойно принять отсутствие горячей пищи.
