– Что случилось, Успа? – спросила Эльвар у ведьмы-Сейд. Ее лицо было осунувшимся, глаза прищурены, как будто ей было больно.
Успа медленно втянула воздух. Задержала его, затем выдохнула.
– Думаю, мы увидим Оскутред завтра, – сказала она.
Эльвар чуть не вскочила на ноги, в солнечном сплетении у нее запульсировал горячий комок, и начало покалывать кончики пальцев.
– Почему ты раньше не сказала об этом Агнару? – спросила она.
– Потому что я не уверена. Это просто чувство, – сказала Успа. – Словно песня в моей крови. Словно биение пульса в моем черепе. – Она покачала головой. – Я могу ошибаться.
– Ха, – сказала Эльвар, глядя на Гренда и улыбаясь. Он посмотрел на нее поверх ложки с супом, затем отхлебнул еще. – Ты должен выглядеть хоть немного счастливее, – сказала Эльвар Гренду, – и ты, Успа, тоже. Это будет величайший момент в нашей жизни. Мы будем смотреть на великое дерево, на место, где боги сражались яростнее всего. На их кости. – Она покачала головой. – Это будет настоящим чудом.
– Это будет проклятьем, – с горечью сказала Успа.
– Как ты можешь говорить такое? – воскликнула Эльвар. – То, что мы найдем рядом с Оскутредом, принесет нам славу и богатство, превосходящие всякое воображение.
– Ты так думаешь? – спросила Успа. – Возможно, и так. Но я провижу лишь кровь, смерть и страдания. Боги здесь мертвы и забыты, и именно здесь они должны оставаться. Боги были избалованными, эгоистичными, жестокими братьями и сестрами. Тащить их кости, их оружие и сокровища на юг, в землю людей… – глубоко в ее горле родился звук, похожий на шипение змеи. – Они станут ядом, заражающим человеческие сердца. И снова закрутится вся эта кровавая сага. Потекут реки крови.
– Не обязательно будет так, – сказала Эльвар. – Все будет в наших руках. Наш выбор.
– Именно, – прошипела Успа. – Оглянись вокруг. Мелкие мужчины и женщины, мечтающие о боевой славе, как будто это главное в жизни.
– Так и есть, – свирепо сказала Эльвар. – Мужчины умирают, женщины умирают, все существа из плоти и крови умирают, но боевая слава живет. Чтобы стать песней, сагой, сказкой, передаваемой из поколения в поколение. Так мы будем жить вечно. Вот чего я хочу, чего хотим все мы.
– Я знаю, – сказала Успа, – и поэтому мне жаль тебя, Эльвар Стёррсдоттир.
Гренд повернулся и зарычал во все горло.
– Полегче, верный пес Эльвар, – проговорила Успа. – Это было всего лишь острое слово, а не острый клинок. – Она посмотрела на Эльвар, серьезно и печально. – Боевая слава – ничто; она пушинка на ветру. Любовь, родство, страсть, дружба – вот к чему мы все должны стремиться. То, что вы с Бьорром делаете каждую ночь за повозками, – вот это настоящее. Если бы ты жаждала этого, а не боевой славы. Если бы ты любила и почитала своих родных больше, чем славу и сказки. – Она пожала плечами. – Мир стал бы лучше.
– Только не моих родных, – сказала Эльвар, бросив взгляд на Успу, и в ее голове промелькнули мысли о презрительном лице отца, об усмешке брата Торуна. – Моих родных не так-то легко полюбить, и они продадут тебя быстрее, чем успеют толком рассмотреть. И уж если ты так сильно переживаешь, то почему ведешь нас к Оскутреду?
– Ради моего сына, – сказала Успа, и ее плечи опустились. – Я готова отказаться от всего, что мне дорого и важно, от всех моих прекрасных принципов, от всего великого, во что я когда-либо верила, ради сына. – Ее губы искривились от отвращения к себе. – Я лицемерка, видишь ли. Потому что материнская любовь – это слишком сильная вещь. Инстинкт, не сравнимый ни с каким иным. Я бы позволила миру утонуть в крови, если бы это означало, что мой Бьярн в безопасности и снова в моих объятиях.
Она отвернулась.
– Ты ошибаешься, – сказала Эльвар. – Родные – это проклятие. Ты не можешь выбрать их; они навязаны тебе. Они – яд. – Она махнула рукой. – Гренд мне ближе, чем отец или братья, и он верный и преданный. Хороший. Он выбрал этот путь, выбрал меня, как и я выбрала его. И этот выбор оплачен верностью и преданностью в десятикратном размере. Но Гренд не моего рода; в наших жилах не течет одна и та же кровь. Главное – это наш выбор. Посмотри вокруг, на Агнара, Бьорра, Солин, Лютых Ратников: они мне ближе, чем родные. Лучше. Я ценю их не потому, что в наших жилах течет общая кровь, а потому, что мы выбрали друг друга. Потому что мы поклялись друг другу. Мы стоим плечом к плечу в стене щитов, живем или умираем вместе.
Она поняла, что ее сердце колотится, а костяшки пальцев побелели, кулаки сжаты. Глубоко вдохнула. Медленно выдохнула.
– Наш выбор определяет будущее. Кому мы доверяем, кого мы любим. И от нашего выбора зависит, что будет с сокровищами, которые мы найдем рядом с Оскутредом. И дело не в родстве. И не в крови.
Успа смотрела на нее с жалостью и сочувствием в глазах. Она покачала головой.
– Хорошо быть молодой и наивной, – сказала она. – Кровь… дело
Звуки проникали в сознание Варга мягко, словно рассвет, просачивающийся в мир. Треск горящих факелов, эхо, неразборчиво шелестящие голоса. Где-то ритмично капала вода.
