– Но, мама, посмотри, как напуган этот мотылек, – сказал Брека, уже подпрыгивая, но все еще не в силах дотянуться до паутины. – Видеть, как приближается твоя смерть с вот такими клыками, быть отравленным, но все еще живым, пока из тебя высасывают жизнь. Разве это хорошая смерть?
Орка пожала плечами. Он был прав.
Паук стал пробираться по нити к бешено молотящему крыльями мотыльку.
– А если бы ты попала в силки или я и кто-то мог бы нам помочь, – сказал Брека, – но вместо этого отвернулся и ушел, что бы ты на это сказала?
Он подпрыгнул выше, сумел коснуться паутины, и паук замер.
Орка покачала головой.
– В твоей клетке для мыслей слишком много места, – пробурчала Орка, но встала и провела рукой по паутине, освобождая мотылька. Тот упал на пол, покрутился по кругу, стряхивая с себя последние остатки паутины, а потом освободился и улетел.
Брека улыбнулся ей, как будто выиграл битву.
– Спи, – сказала Орка, наклонилась и уложила Бреку обратно на кровать, поцеловав его в щеку. Он в ответ обхватил ее рукой и крепко обнял, а потом снова устроился на своей перинке, набитой соломой и пухом. Орка встала и направилась к выходу из зала. Шагнув в дверной проем, она оглянулась. Брека свернулся калачиком в постели, шерстяное одеяло было натянуто до подбородка. Рядом с ним в свете камина блестели глаза Весли, провожающей взглядом Орку. Она закрыла дверь.
Лунный свет проникал сквозь закрытые ставнями окна и освещал спальню, а Торкель уже храпел на кровати. Она быстро сняла сапоги и шерстяные носки, расстегнула пояс и положила его на широкий сундук у изножья кровати, стянула через голову шерстяную рубаху и льняную поддевку, выпуталась из штанов и скользнула в постель рядом с Торкелем. Он протянул большую руку и коснулся ее бедра.
– Теперь ты хочешь рассказать мне, что тебя беспокоит? – пробормотал он заплетающимся ото сна языком.
Орка глубоко вдохнула и почувствовала, как в ее животе словно разворачивается вирм.
– Новая рабыня Сигрун, – вздохнула она.
Ответом ей стала тишина. Потом Торкель перевернулся лицом к жене. Его глаза блестели в лунном свете.
– Да. Она из дочерей Ульфрира, – сказал он.
– Она попробовала твою кровь. Я видела, как она слизывала ее со своего кинжала.
Пальцы Орки нашли рану на боку мужа – тонкую линию через ребра, уже заживающую. Она изначально не была глубокой.
– Ты не знаешь точно. Это могла быть кровь Вирка. И в любом случае, она – ульфхеднар, а не гундур. Для нее это ничего не значит.
– Порченые сейчас скрещиваются между собой, ты же знаешь. Она может быть и тем, и другим.
Торкель протяжно вздохнул.
– Мы должны покинуть это место, – сказала Орка. – Сейчас, пока не стало слишком поздно. Убраться отсюда, подальше от мелких ярлов и их мелких склок, от Хелки и Стёрра и их войны во славу жадности.
– Но это же наш дом. Мы построили его своими руками, полили землю своей кровью и потом.
– Нет, вот мой дом, – сказала Орка, положив ладонь на грудь Торкеля. – Ты и Брека – мой дом. Где бы мы ни были вместе, для меня это место будет домом.
Некоторое время они лежали в тишине, ладонь Орки лежала на груди Торкеля, пальцы перебирали его жесткие волосы, а его рука лежала на бедре жены.
– Да, ты права, – сказал Торкель, нарушив молчание.
Орка почувствовала облегчение. Она ожидала тяжелого разговора.
– Хорошо, – сказала она. – Я пойду к Ясеневому древу утром, поговорю с фроа.
– Да, утром, – сказал Торкель. – Но сейчас…
Его рука переместилась с бедра вверх, обвела изгиб ее талии и поползла выше.
А Орка нашла в темноте его губы.
Она выскользнула из спальни со спящим Торкелем и тихо притворила за собой дверь. Нашла на столе пустую миску и плюнула в нее, затем сняла с пояса кинжал и уколола кончиком ладонь. Показалось красное пятнышко, и Орка подождала, давая крови стечь в миску и смешаться со слюной.
Это удержит Сперта от мятежа или самоубийства по причине голода.
Затем она прошла через зал и взглянула на Бреку, который темной тенью свернулся на своей лежанке. Весли зашевелилась, но не проснулась. В дверях Орка остановилась и выбрала копье со стойки, ясеневое с толстым древком и кожаным чехлом на длинном лезвии. Она взглянула на длинный топор Торкеля, висевший над дверным проемом, и вышла наружу. Кругом царила тьма, лунный свет угасал с наступлением рассвета.
– Сперт, – прошептала Орка, подойдя к ручью и ткнув копьем под камень. Раздался Всплеск, по воде пошла рябь.
– Госпожа? – пробормотал Сперт, выныривая на поверхность.
Орка присела на корточки рядом с ним.
– Мне нужно сделать одно дело, но я справлюсь до полудня. Присмотри за фермой, пока я не вернусь.
– Да, госпожа, – сказал Сперт. Он сделал паузу, его усы нервно задергались. – Голоден, – пробормотал он. – Полдень – это долго. Неужели ты оставишь Сперта голодать и умирать, как раньше?
