Раздался дикий крик: толстый Сайват был исполнен ужаса и ревел, но Эльвар видела, что он сумел сдвинуться, вырывая руки из земли, ночные вирмы взметнулись в воздух, а потом его огромное тяжелое тело покатилось, давя вирмов своим весом. Эльвар слышала, как лопаются их шкуры, видела сотни крошечных фонтанчиков жидкости, а потом Сайват поднялся на ноги. В его руках были зажаты топор и кинжал, и он набросился с оружием на существ, атакующих Агнара.
Вирм коснулся носа Эльвар, на миг прекратил извиваться, а затем начал ввинчиваться в ее левую ноздрю. Она беззвучно рыдала и кричала; выгибалась и корчилась от боли, чувствуя, как сегментированное существо проникает внутрь.
Тут над ней нависла фигура Агнара: он бил и рубил, расшвыривая вирмов. Она услышала голос Гренда, крик, рев, посвист железа, шипящего в воздухе, а затем ее правая рука и нога освободились. Она тут же перекатилась вбок, разрывая тела вирмов, обвившихся вокруг левого запястья, с усилием оторвала их от земли. Многочленные тела растягивались, шкура вирмов трескалась, и вот она уже стоит на четвереньках, задыхаясь, а потом Гренд поднимает ее. Эльвар ухватилась за вирма, который ввинтился ей в нос, ухитрилась поймать его за хвост и медленно потянула, сопротивляясь желанию резко дернуть – в этом случае половина существа могла остаться внутри лица. С хлюпающим звуком вирм вырвался на свободу, выскользнул из носа Эльвар и повис у нее в кулаке. Он извивался и выкручивался, и она быстрее бросила его на землю и растоптала. Ее тут же затошнило и вырвало желчью.
– Ты в порядке? – спросил Гренд, продолжая наступать на извивающихся существ, которые все еще пытались обхватить его лодыжки и опрокинуть обратно на землю.
– Отлично, – проворчала Эльвар, доставая свой кинжал и нанося яростные удары по вирмам, скользившим вокруг сапог.
Лютые Ратники вокруг были тоже на ногах, но Эльвар заметила одну фигуру, наполовину зарытую в осыпающуюся землю. Мертвые глаза пусто глядели в небо, а горло воина пульсировало от извивающихся внутри вирмов.
Бьорр сунул в тлеющие угли костра разлапистую ветку, она полыхнула, и теперь воин сжигал ночных вирмов. Они шипели, сипели и взрывались. Остальные тоже поджигали ветки и присоединялись к Бьорру, и вирмы уходили, извиваясь, обратно в землю.
А потом они исчезли совсем, оставив Эльвар и остальных стоять на месте и оглядываться по сторонам, задыхаясь. Она подняла глаза на клятвенный камень и увидела, что его свечение угасает, но все еще пульсирует в темноте.
Это клятвенный камень призвал их каким-то образом? Привлек их сюда? Никогда я еще не видела, чтобы их было столько в одном месте…
Агнар кашлянул и сплюнул, глядя на мертвых вирмов, разбросанных по поляне.
– Я больше никогда не буду спать, – заявил Сайват.
– Возвращаемся на корабль, – приказал Агнар.
Орка встряхнула черную сковороду, стоящую на железной решетке над огнем очага. Пламя разгоралось, ломтики копченого окорока и рубленый лук потрескивали, и пар поднимался к высоким балкам под крышей, ища дымовое отверстие.
Затем Орка увидела, как маленькие пальчики потянулись к сковороде, и шлепнула по ним деревянной ложкой.
– Подожди, пока будет готово, – сказала она.
– Но мой живот урчит, как только что проснувшийся медведь, мама, – ответил Брека.
– И мой, – пробормотал Торкель, который сидел на стуле и пришивал заплатку на свою вязаную шапку.
– Хорошо пахнет, – пискнула Весли-теннур из-за плеча Бреки.
Орка нахмурилась, глядя на везен, которая неотрывно следила за каждым шагом Бреки с того момента, как тот вернулся на ферму. Раны существа, похоже, хорошо заживали.
– Надеюсь, у Морда и Лифа все в порядке, – сказал Брека.
– Если они не наделают глупостей, то выживут, – ответила Орка, вспомнив, как они с Торкелем удерживали Морда, чтобы тот не схватил топор отца и не бросился на Гудварра и тир ярлы Сигрун.
Они пока провели дома меньше полусуток. Задержались в Феллуре, чтобы помочь сыновьям Вирка возвести курган над телом отца. После этого Морд и Лиф приняли их у своего очага и хорошо накормили соленой треской и копченым лососем, но настроение во время трапезы было мрачным. Морд бормотал клятвы отомстить, а Лиф постоянно плакал. Но к тому времени, когда Орка, Торкель и Брека уезжали, оба парня уже немного успокоились, хотя оба были бледны и с красными глазами. Торкель пригласил их к себе на ферму в холмы, но они отказались. На водах фьорда у острова со Скалой Клятв все еще покачивалось множество лодок, поскольку Альтинг продолжался, но Торкель посоветовал братьям не возвращаться туда.
Было уже поздно, и тьма за окном стала густой, словно смола, ветер гулял по лесу, и все они устали и проголодались после подъема в горы, а затем работы на ферме. Сперт жаловался, что они сговорились уморить его голодом, так как не приносили вовремя кашу, пропитанную кровью и слюной, но Брека в конце концов умиротворил везен, дав ему миску вдвое большую, чем обычно. И сейчас Сперт спал в своей маленькой подводной пещере, распухший и сытый.
