– Прости, – сказал Торкель, и голос его прошелестел не громче вздоха.
Его пальцы дернулись, потянувшись к ней. А потом он ушел.
– Нет, – прошептала Орка, схватив его за руку, и покачала головой. Слезы затуманили ей глаза, челюсти свело, горло сжалось, будто его что-то сдавило. Стало трудно дышать.
– Нет, нет, нет, нет, нет, НЕТ! – кричала она, подняв голову. И выла, глядя на затянутое дымом небо.
Орка положила голову Торкеля на землю, погладила его губы кончиками пальцев, размазала его кровь по лицу, от лба до подбородка, неровными полосами. Потом она медленно встала, и холодный ветер словно пронзил ее сердце. Она проверила пояс с оружием, провела ладонями по рукояткам кинжала и маленького топора, затем поискала копье и вспомнила, что уронила его в коридоре, когда несла Торкеля. Быстрыми, решительными шагами она вернулась в зал, задержала дыхание и сквозь густой дым проскочила к груде тел у очага. Схватив копье, она услышала звук, шипение и увидела, что теннур Весли шевелится. Тогда Орка подняла теннура. Глаза Весли были бессмысленно открыты.
И еще кое-что.
Она подошла к длинному топору Торкеля, лезвие которого утопало в черепе мужчины, поставила сапог на труп и вырвала оружие, а затем побежала из зала. Деревянные столбы трещали, раскалывались, рушились.
Орка выскочила из дверей, спустилась по ступеням, и дом обрушился за ее спиной в реве пламени и клубах дыма. Она глубоко втянула воздух, прежде чем облако дыма и пепла поглотило ее, и подождала, пока оно осядет. Как только Орка снова смогла дышать, она положила Весли на землю рядом с Торкелем. Везен дышала, конечности подергивались. Орка вложила рукоять длинного топора в руку Торкеля, обхватив его пальцами. Затем она направилась прочь со двора, вышла через ворота фермы и стала искать следы.
Найти их было несложно: множество отпечатков сапог, примявших траву, и одна цепочка отпечатков лошадиных копыт, уходящие на восток, в лесистые холмы. Была на земле и кровь. Брызги, яркие алые капли. Она оглянулась на тело Торкеля, бросила последний взгляд на него сквозь выбитые ворота, а затем пустилась бегом через поляну к лесу, следуя по кровавым следам тех, кто убил ее мужа и украл сына.
Они даже не пытались скрываться, в подлеске была проторена широкая тропа. Орка последовала за ними на восток, потом следы медленно поворачивали на север, вниз по склону, и Орка догадалась, куда они направляются, прежде чем услышала шум реки.
Так же, как и убийцы Асгрима. Торкель шел по их следам к реке. Он сказал, что там три лодки. Команда – от двенадцати до тридцати человек. За вычетом тех десяти, которых Торкель отправил по дороге душ.
Она побежала быстрее: путь был свободен, а мысль о Бреке разжигала огонь в ее животе. Лицо Торкеля витало у нее перед глазами: Орка представляла кровь на губах, а его слова шепотом звучали в ее мозгу. Горе разбухало в ее груди, смешиваясь с яростью, пылающей в сердце, словно в кузнечном горне. Страх, гнев, горе – все это закручивалось в спираль и проносилось сквозь нее, сливаясь в нечто новое.
Шум бегущей воды послышался совсем близко, а затем, пробиваясь сквозь него, по ушам ударил дикий крик лошади.
Орка замедлила шаг, посмотрела вверх и увидела, что уже давно миновал полдень. Деревья поредели. Впереди виднелась быстро текущая река, сверкающая бриллиантовым блеском ледяной талой воды с гор. И фигуры: две, три, может быть, больше. Она сошла с тропинки в подлесок, поползла, огибая их по кругу, пока не оказалась за широким стволом дерева, скрытая папоротниками и высокими ростками шалфея.
Потом она выглянула из-за дерева.
Лодка была вытащена на берег. Рядом лежал пони Снорт, мертвый, кровь из раны на шее уже пропитала землю, а трое мужчин и женщина занимались разделкой туши, работая ручными топорами и кинжалами. Все они были худые и крепкие на вид, одетые в шерсть, мех и кожу. На берегу реки лежали копья, а в руках у каждого – остро заточенный клинок. В прохладном воздухе дымилась куча внутренностей. Ниже по течению река пенилась бурунами, а потом ее русло раздваивалось, огибая гранитную плиту.
Орка глубоко, медленно вдохнула, чтобы унять дрожь в теле, прошептала слова клятвы, а затем шагнула из-за дерева, подняла копье и метнула его. Прежде чем оружие попало в цель, она уже двигалась вперед, доставая свой кинжал из ножен, висевших у нее на животе, и вынимая топор из петли на поясе. Раздался крик и бульканье, когда копье пронзило мужчину, высокого и широкоплечего, в зеленой шерстяной рубахе с коричневым капюшоном. Лезвие вонзилось ему в спину, вырвалось из груди, брызнув кровью, и он рухнул лицом вниз на мертвую лошадь.
Остальные трое замерли на мгновение, один с поднятым на середине удара ручным топором – он как раз рубил суставы на задних ногах Снорта. Потом воины перевели взгляды со своего мертвого спутника на Орку, которая с рычанием уже мчалась к ним. И ее клинки сверкали в лучах весеннего солнца.
