Я хмыкнула. Удобная позиция. Впрочем, если дар общения с животными настолько редкий, то в Алькасаре вряд ли кто-то воспринимает лосей как разумных существ. Серпопарда – и того считают кем-то вроде сторожевого кота.
Но мне это на руку. У меня сразу столько сообщников появилось. И все вне подозрений. Я прямо диснеевская принцесса, только с черным поясом по карате.
На прощание я обняла Айсберга за шею, а потом еще минут десять стояла и смотрела ему вслед. Белый лось медленно отдалялся. Путь ему предстоял неблизкий, но я за него не волновалась. Такое умное животное не пропадет.
А мне пора было заняться делом. С гулко бьющимся сердцем я шагнула под раскидистые ветви деревьев, молясь про себя, чтобы все у меня получилось.
Агэлар подошел к зеркалу и рванул пуговицы сюртука. Треклятый ворот душил его. Он ненавидел застегиваться на все пуговицы, но выбора не было. Если этого не сделать, все увидят…
Он замер напротив зеркала. Теперь, когда ворот был расстегнут, виднелись шея и горящие на ней знаки. Они покрывали все его тело, за исключением лица и рук. Символы пылали золотом точно диковинное украшение.
В мире Катрины их приняли бы за необычные татуировки. На самом деле знаки никто не наносил на кожу Агэлара. Их выжгло проклятие. Древние могущественные руны на коже запечатали дракона в теле Агэлара точно дикого зверя в клетке.
Он помнил все так четко, будто это случилось не просто вчера, а буквально час назад.
В тот день Агэлар вернулся из длительной поездки. Едва достигнув совершеннолетия, он сбежал из Алькасара на поиски матери. Естественно, без дозволения отца.
Но все было напрасно. Она давно умерла. Все, что он нашел, – одинокую неухоженную могилу.
В смерти матери был виноват Фейсал Драгон. Не отправь он ее в изгнание, она была бы жива. Агэлар и прежде недолюбливал отца за жестокость, а теперь и вовсе возненавидел.
Стоило вернуться в Алькасар, как отец пожелал его видеть, и Агэлар не сдержал гнева.
– Это ты убил мою мать! – набросился он с обвинениями. – Ты выгнал ее, и она погибла.
– Скажи спасибо, что я сам ее не прикончил, – отмахнулся Фейсал. – Я дал ей шанс. Не моя вина, что она не смогла им воспользоваться. Она всегда была слабой и никчемной. Удивительно, как ей хватило сил выносить и родить сына.
Жизнь женщины, которая когда-то любила его, не имела для Фейсала значения. Агэлар видел – отцу плевать на ее смерть. Он даже не расстроился. Вряд ли он вообще ее помнил.
Ярость застила Агэлару разум. Позабыв о том, с кем он имеет дело, юноша бросился на отца. Его единственным желанием было добраться до его шеи, сомкнуть на ней руки и сжимать до тех пор, пока огонь жизни не погаснет в глазах Великого Дракона.
Увы, до цели он не добрался. Как бы ни был быстр и ловок Агэлар, Фейсал его опередил. Великий Дракон вскинул руку, и Агэлар упал на колени, ощущая, как на плечи давит тяжесть всего мира. Под этим весом невозможно было встать, дышалось и то через раз.
– Ты посмел поднять на меня руку? – Голос отца прогремел по залу. Стекла задрожали, и зашатались люстры под потолком. – Я не потерплю неповиновения! Будь ты проклят, мятежный сын!
Последние слова отца прошли волной боли сквозь тело Агэлара. Он закричал. Казалось, его сбросили в чан с раскаленным оловом и медленно там варили.
Агэлар корчился на полу, кричал, бился в конвульсиях. Отец стоял над ним и спокойно наблюдал за его страданиями.
Кошмар закончился в тот момент, когда Агэлар уже попрощался с жизнью. Нет, боль не ушла, но притупилась, и он хотя бы смог ее терпеть.
Сев на полу, он осмотрел свои руки. Рукава задрались, и стали видны проступившие на коже руны.
– Что это? – прошептал Агэлар. Голос его сел от криков.
– Мое проклятие, – ответил отец. – Отныне твой дракон заперт внутри твоего тела. Ты больше не сможешь менять форму.
Агэлар в ужасе уставился на отца. Лучше бы его убили! Теперь он урод, жалкий калека. Над ним будут насмехаться.
Отец же, напротив, выглядел довольным. Он практически избавился еще от одного сына. Не убил, но так даже лучше.
Именно в тот день Агэлар поклялся, что однажды уничтожит Великого Дракона. Чего бы это ему ни стоило.
С тех пор прошло много лет. Он давно сбился со счета сколько. Но руны горели, как в первый день, и по-прежнему жгли кожу раскаленным железом. Каждый миг сна и бодрствования он ощущал эту боль. Она стала его неизменной спутницей. Незаживающие ожоги терзали тело, но Агэлар привык терпеть.
Он всем сердцем надеялся, что смерть отца снимет проклятие. В ту ночь, когда старика не стало, Агэлар, раздевшись до пояса, вот так же стоял перед зеркалом. Ждал. То и дело проводил рукой по предплечью, пытаясь стереть руны, но они продолжали сиять и причинять ему боль.
Тогда он решил, что у Катрины ничего не получилось. Отец взял ее, вернул душу себе, и теперь Агэлару конец. Великий Дракон не потерпит предателя.
Торопясь на шум из ритуальной спальни, где проходила брачная ночь, Агэлар был уверен, что идет на собственную смерть. Что ж, он примет ее с гордо поднятой головой.
