Взяв скальпель и один из расширителей, Гален шагнул к туше свиньи и, ловким мощным движением, начал вскрытие. Основная часть крови уже свернулась, но кое-что капало на пол шатра, стекая сквозь зазоры между досками. За полупрозрачной пленкой, рассеченной ловкими движениями пальцев, показались органы.
— Что это? — Гален ткнул кончиком скальпеля в один из органов, — ну же, корифеи, что?
— Печень, пробурчал один из врачей.
— Неплохо! А для чего она свинье?
Врачи недовольно переглянулись. Никто не горел желанием экзаменоваться у вчерашнего юнца, прибывшего невесть откуда.
— Иные полагают, что печень служит для вместилища наших мыслей — да-да, я встречал и таких — ответил за них Гален.
По толпе прошел смешок.
— Ну а если не так, то для чего же, доктора?
Висело молчание.
— Так я и думал! Не имея, что сказать публично, послушайте тогда меня! Высшую часть души, разум — мы найдем в мозге. Никакая это не железа для выработки слизи! Энергетическую часть — в сердце — Гален поддел перикард[60], указывая на сердце свиньи. — Ну а низшую, аппетитную, — в пространстве вот здесь — Гален постучал скальпелем где-то возле печени. — Кардиоцентрический взгляд на единую душу, таким образом — чушь! Душа трехчастная, скажу я вам! Так что ошибались ученики Платона Аристотель и стоики! Они великие, но все равно ошибались! Как вам такое понравится?
Толпе, кажется, не понравилось. Однако, энергия и уверенность, с какой молодой выскочка говорил — оглушала. Пока никто не успел возразить и нарушить поток — Гален громко продолжал.
— Именно печень дает крови силу, с которой она поступает в сердце, а уже оттуда разносится по нашему телу, снабжая всем необходимым каждый член и участок — скальпелем он водил по маршруту, который описывал, для ясности. Попутно он также рассказывал об остальных органах, попадающихся на этом занимательном пути.
— Но самое интересное — это нервы — глаза Галена возбужденно засверкали. — Вы, наверное, частенько путаете их с сухожилиями, не различая, не так ли?
— Что ты позволяешь себе? Ковыряешь дохлую свинью и несешь какую-то чепуху — не выдержал наконец один из врачей.
— Блестяще! Наконец-то! — Гален словно ждал этого момента. — Квинт, давай!
Я, как было оговорено заранее, быстро выдвинул ящик, на дне которого усыпленным, но живым, лежал поросенок.
— Подойдите ближе, коллеги мои! Вот эта живая, не дохлая! — он призывно поманил рукой. — Продолжим же наш увлекательный диалог о нервах!
Свинья истошно орала и дергалась, когда Гален резал ее, хотя и была предварительно связана.
— Знаете ли вы, врачеватели, что управляет голосом этой страдающей ради подвигов нашего познания твари?
Аудитория была поражена происходящим — все хранили молчание.
Внезапно Гален наложил лигатуру, перевязал что-то в кровавой мякоти и свинья мгновенно затихла, хотя продолжала дергаться.
— Голоса даны нам богами? Нет, заявляю я вам! Не больше, чем все остальное — все подчинено мозгу. Нет ни одного движения, в том числе и движения связок голоса, в каком не были бы повинны нервы!
Он ослабил лигатуру. Громкое хрюканье и вой немедленно вернулись. Толпа ахнула.
— Прекратим эти мучения, но жизнь — еще рано!
Гален взял плоскую полоску металла, молоточек и одним точным ударом ударил свинью где-то между позвонками. Ее тело сразу же обмякло.
— Что течет по сосудам всякого живого существа, врачеватели? — Гален призывно смотрел на горстку причисливших себя к опытным врачам старцев, выдающуюся из общей толпы.
— Пневма — это известно, ответил один из них взволнованно. Подвешенный язык и невероятная ловкость рук молодого конкурента пугали, а новые и новые вопросы все сыпались на седые головы пергамских авторитетов.
— Какая чушь! В сосудах течет кровь! А ты просто дурак, что не знаешь даже этого — Гален рассмеялся, глядя на ответившего.
В дальнейшем я узнал, что он был архиатром[61] летних игр Пергама — известным врачом гладиаторов и помощником верховного жреца. Лицо его в тот миг побагровело.
— Ты молод и самоуверен, но всем известно, что кровь появляется уже после повреждения сосуда — не сдавался старик. Он с огромные трудом проглотил оскорбление, попытавшись стать морально выше наглеца.
— В самом деле? — Гален улыбнулся. — Его голос звучал вызывающе ироничным. — И вы впрямь считаете это логичным?
Мой учитель схватил один из крупных сосудов несчастной, еще живой свиньи. Аккуратно, чтобы не повредить, перевязал с двух сторон крепкими лигатурами.
— Все ли согласятся, что попасть в этот отрезок, что я сейчас создал, искусственно ограничив, кровь не сможет ниоткуда?
— Все верно — толпа заинтересованно загудела.
— И как же выглядит пневма, Демид? — Гален насмешливо обратился к самому признанному врачу.
Оказывается, он знал его.
— Желтая она? Зеленая? Белая?
Страх пробежал по лицу старца. Напряжение его мыслей, подыскивающих слова, казалось можно увидеть прямо в беспокойных морщинах. Не дожидаясь ответа, Гален уверенно разрезал сосуд, зажатый лигатурами, прямо посередине. Кровь брызнула вокруг, окропив тоги Галена и Демида.
