Зал, где заседал магистрат был невероятно просторен. Окна спроектировали так, чтобы даже в лучах закатного солнца в помещении все еще было очень светло — рыжеватые блики играли на стенах, отражаясь от полированного мрамора стен. По периметру залу украшали колонны в коринфском стиле.
Азиарх восседал на выточенном из слоновой кости своеобразном троне, а рядом с ним стоял одетый вголовокружительно дорогие и пестрые наряды мужчина — по виду жрец. Ни Гален, ни тем более я еще не были знакомы с ними лично, но можно было догадаться, что это новый верховный жрец, который должен был вступить в должность через пару месяцев, в день рождения Цезаря Августа, основавшего Римскую Империю. Так делалось уже более века.
— Ах да, это те самые юноши, что умеют калечить и спасать обезьян — иронично поприветствовал нас Азиарх, властно подзывая рукой. Помимо насмешки в его голосе можно было различить и явный интерес к знакомству. Не умея общаться с высшим светом, я покорно смотрел в пол, глазами отмечая все прожилки на мраморе. Я представлял, как пошел бы по плитам, не касаясь их стыков. Эта детская игра успокаивала мой взволнованный ум. Гален же вполне уверенно поприветствовал наместника и выразил покорность мягким кивком.
— Здравствуй, Элий Гален — начал Азиарх. Его голос звучал бархатисто, но за внешней мягкостью скрывалась железная непреклонность. — Я не знал твоего отца, но слышал о нем от Куспия Руфина. Мы с ним были знакомы еще в Риме — оба были консулами, хотя и в разное время. Любопытно увидеть единственного сына Никона!
Гален почтительно кивнул.
— Руфин говорил, ты обучался философии? Далеко же тебя забросили науки. От Платона и Аристотеля в твоей деятельности не так уж и много, правда? — он взглянул на Галена насмешливо.
— Позволь не согласиться, повелитель — Гален мягко возразил. — Желающему преуспеть в исцелении врачу, необходимо не просто быть сведущим в учениях, но и самому быть философом.
— Вот как? Хм. Может быть, может быть… И почему же?
— Мне думается, повелитель, что философия помогает понять глубокую взаимосвязь между телом и душой. Ведь не секрет, что страсти и заблуждения могут быть основой множества болезней. Философия приходится здесь как нельзя более кстати — ведь еще Эразистрат говорил, что медицина и философия — суть сестры: одна лечит недуги тела, другая — души.
— Ты говоришь красиво, — снисходительно кивнул Азиарх. Мне рассказывали, что ты весьма образованный человек — я рад убедиться в этом и сам.
— Душа — это еще и нравы — заметил он, — а также и ценности. Нравы нынче портятся. Люди по всей империи, и Пергам, увы, не исключение. Толпа сегодня мыслит эгоистично и приземленно, а их ценности — одни удовольствия — наместник вздохнул и откинулся на спинку из слоновой кости. — Раньше было не так? Что ты скажешь на это, Элий Гален? Были ли древние мудрее нас?
Мой учитель на миг задумался.
— Я считаю, повелитель, что богатство почитается в наше время выше добродетели. Удовольствия — выше истины. И оттого не встречаются больше у нас ни Фидий[63] среди скульпторов, ни Апеллес[64] среди художников, ни Гиппократ среди врачей. Толпа же — все та же — Гален вежливо поклонился.
— Ну а ты? Ты не таков? — хмыкнул Азиарх. Было видно, что он впечатлен речами врача не меньше, чем спектаклем в анатомическом шатре.
— В меру моих сил, повелитель. Истина для меня выше богатств, благ и прочего, земного. Но не чуждо мне ничто, свойственное человеку по его природе.
— Ты мне по душе, Элий Гален! — Азиарх удовлетворенно кивнул. Рука его, с инкрустированными изумрудами перстнями, протянулась к кубку с вином. — Я слышал также, ты долго путешествовал, объездил множество провинций и городов — он отпил из кубка. — Почему не поехал в Рим? В столицу и главный город мира. Чего ты ждешь от скромного Пергама?
— Только возможности быть полезным тебе и своему родному городу, повелитель.
Я понимал, что за этой туманной скромностью кроется великое честолюбие. Тем более это понимал куда более опытный в людских страстях Азиарх. Он глядел на Галена испытующе, словно пытаясь читать мысли врача.
— Что же, будь по-твоему! Я видел тебя в деле. Он — наместник указал на жреца — будет назначен верховным жрецом имперского культа в сентябре. Мною. Как ты, должно быть, знаешь — всякий верховный жрец обязан проводить большие игры, развлекая толпу. А есть ли что-то, что толпа любит больше скачек, гладиаторских сражений и битвы с дикими зверями на песке арены? Я назначаю тебя архиатром летних игр, Элий Гален. Прямо в новом амфитеатре, ты будешь первым. Это ответственный пост — большие потери среди гладиаторов нам не нужны — многие из них умелые актеры, любимцы публики. Их навыки стоят тысячи сестерциев — иногда десятки тысяч. Старик Демид, что работал с ними, последние годы сильно сдал. Возможно, тут нужна крепкая рука, да помоложе. Ты приступишь к этой работе?
Мне показалось, что под видом вежливого вопроса в его голосе звучал приказ. Для него дело было уже решенным.
Мой учитель мягко кивнул и Азиарх удовлетворенно откинулся на спинку трона.
— Кто этот юноша с тобой?
