Худощавый друг Галена со шрамом на лбу не успел договорить. В окружении нескольких человек к нашему бассейну бодрым шагом направлялся пожилой, но бодрый мужчина.
— Эвдем! Ты словно бы и годом старше не стал! — первым вылез поприветствовать старого своего учителя-перипатетика Гален.
Эвдем внимательно оглядел нас, словно о чем-то размышляя. Наверное, ему было слегка за шестьдесят. Годы уже давили на его плечи, но глаза блестели живейшим умом и задором.
Он вдруг улыбнулся и вкрадчивым голосом процитировал:
Повисла пауза.
В следующее мгновение арочный свод над бассейном содрогнулся от громкого хохота восьмерых мужчин.
— Да-да, какой заразе тебя взять? Ты уже поправился от всех, каких можно — смеялся Гален.
С Эвдемом пришел уже упомянутый моими новыми знакомыми Главкон, а также трое рабов, таскающих его поклажу, книги, масла и прочий довольно примечательный скарб.
Ну-ну, старик, ты преувеличиваешь! — похлопал Эвдема по плечу Гален. — Кашель?
Эвдем крякнул и стал осторожно спускаться в воду, рукой подав знак, что о болячках разговор пойдет позже. Кожа на его руках дрябло болталась. Я подумал тогда о немилосердности времени к нашей телесной оболочке. Но старик держался намного крепче, чем выглядел.
Окунувшись в воду он шумно выдохнул и спиной откинулся на закругленный мраморный бортик, раскинув руки на его края для опоры. Поза его тела излучала привычную властность.
— Так ты что же, Гален — пошел в политику, как хотел Никон? — весело спросил он. — Приехал в Рим, чтобы стать сенатором? — глаза его смеялись.
Я заметил, что Гален на мгновение смутился, но быстро нашелся и рассмеялся в ответ.
— Много воды утекло, Эвдем. В ее бурные потоки ненароком попали и мои политические амбиции — Гален улыбался несколько натянуто.
— Отчего так? В чем же осознал свою энтелехию[91]? Неужто как я, хочешь быть бродячим философом? — Эвдем усмехнулся.
— Нет — я врач — в голосе Галена я услышал нотку гордости.
Старый философ присвистнул.
— Тут в Риме врачей… всякий кто назовется — тот и врач. Рабы в основном. И тут не Пергам, там-то не затеряешься — в Риме даже если ты полный идиот — завтра про тебя уже забудут. Новые ряды пациентов заполонят атриум. Здесь никто никого не знает, город слишком велик…
Эвдем изучающе смотрел на Галена.
— Меня — узнают — Гален произнес это коротко и твердо. Все присутствующие бросили на самоуверенного мужчину оценивающие взгляды.
Нисколько не смутившись Гален расправил плечи, в ответ рассматривая окружающих.
— Не сомневаюсь, Элий Гален — в конце концов, к службе Асклепию тебя ведь привел сам Никон. Просто знай, что в Риме не будет просто. Вот я, например, сейчас как раз страдаю от какой-то приставучей заразы, терзающей меня уже прискорбно давно. Взялись меня, значит, лечить два лучших врача, возможно всей империи — у них весь сенат, похоже, лечится. Марциан с Антигеном, может слышали. Так вот и что же вы думаете…?
Я отвлекся и не слышал, как Эвдем закончил вводную часть рассказа — во все глаза я смотрел на Галена. Красный цвет равномерно поднялся, охватив все его лицо и исчезнув в темных вьющихся волосах, которые словно бы даже слегка приподнялись. Кулаки его под водой сжались, а глаза метали столь выразительные искры, что я возблагодарил Юпитера, что мы в термах среди воды, а не возле сухостоя в поле. Не миновать бы пожара!
Эвдем снова рассказывал какую-то забавную историю, словно на ходу извлекая их из бездонного колодца памяти.
Когда раскатистый хохот смолк, а в этот раз вместе со всеми смеялся и Гален — Эвдем заключил:
— Вот таковы и есть все врачи Рима.
— Эвдема мучает лихорадка, появляющаяся ни с того ни с сего в некоторые дни — важным тоном, словно судебный защитник, заговорил Эпиген.
