— Будь он проклят! Старое пугало и поддакивающий прихвостень! Да быть того не может, чтобы этот идиот и впрямь учился у великого Квинта!
— Остынь, друг мой, они не стоят этого — остынь! — Тевтр, чей голос был удивительно низок для столь хрупкого на вид тела, пытался успокоить разгневанного врача.
— Остыть? Не кажется ли, что придя в термы мы выбрали худшее место, чтобы я мог остыть?! — не раздумывая парировал Гален.
На миг повисла тишина, а потом мы втроем рассмеялись. Головы Галена и Тевтра резко обернулись ко мне.
— Квинт! Ты ли это? Неужели уже здесь?!
Мы сердечно поприветствовали друг друга. Испытывая некоторую неловкость в присутствии нового человека, я все же приобнял Галена, а Тевтру крепко пожал руку и представился.
— А я Ульпий Тевтр — наслышан о тебе от Галена — ты его первый ученик? Ну и каково тебе? — Тевтр радушно улыбнулся и подмигнул мне.
По характерному родовому имени я понял, что вероятно его отец, а может дед, получили римское гражданство при императоре Траяне, в термах которого мы сейчас и находились. По тому же нехитрому принципу, что Гален носил родовое имя Элий, дарованное его отцу Публием Элием Адрианом. И за что же? За постройку храма Траяна в Пергаме!
И не тесно же грекам среди римских императоров — подумал я, едва не рассмеявшись собственным мыслям. След римского владычества в именах образованных и богатых греков приятно щекотал мой патриотизм и я наслаждался этими ощущениями, хотя едва ли хоть один врач сможет сказать, в каком именно органе такой патриотизм обитает.
Мою улыбку и радушие Гален с Тевтром приняли на свой счет, что впрочем было вовсе недалеко от истины — мне отрадно было вновь встретиться с учителем.
Плюнув на то, что я уже натерт маслами, я вновь погрузился в горячий бассейн, присоединяясь к старшим товарищам. Смывая с моего тела благовония, горячая вода быстро наполнила воздух ароматами сандала и корицы.
Тевтр был одноклассником Галена — в юности в Пергаме они вместе обучались аристотелевской логике у Эвдема — богатого и чрезвычайно влиятельного грека родом из Афин, знавшего множество близких к власти чиновников и странствующего по всей Империи. Философ из перипатетиков, среди множества школ мысли он отдал предпочтение Аристотелю.
Много в ту пору было риторов, философов и софистов, а иначе говоря богатых интеллектуалов, кто выбирал для себя путь странника, набираясь мудрости, а с ней и связей по всей необъятной империи. Да и почему бы человеку, с рождения лишенному необходимости зарабатывать на свой хлеб, не проводить жизнь в подобных поисках истины и собственного предназначения? Со времен первого принцепса Августа империя стала вполне безопасна, просторами и тайнами своими притягивая сотни тысяч путешественников и пилигримов.
Последние годы Эвдем жил в Риме, время от времени разъезжая по окрестностям — Лацию.
Как раз его, как скоро выяснилось, Гален с Тевтром и дожидались. Эвдем, друг отца Галена, захворал и общий их товарищ по пергамской учебе — Эпиген, обещал привести его, дабы врач мог расспросить о самочувствии философа.
Обилие новых имен сбило меня с толку, но очень скоро я запомнил их всех по тем неотъемлемым чертам, что часто можно приметить за всяким новым знакомым.
Пока мы ждали, Гален вновь продолжал неистовствовать.
— Представляешь Квинт, этот старый осел, которому пошел уже восьмой десяток — Марциан, на пару с Антигеном, который захапал себе, как говорят, все сливки римского общества, смеют принимать меня за начинающего и высмеивать идеи, которые предлагал еще Гиппократ!
Ничего не понимая, я попросил Галена или Тевтра рассказать мне историю с самого начала, чтобы проще было судить о произошедшем.
Пока раскрасневшийся Гален, то ли от горячей воды, то ли от бешенства, тяжело дышал и бросал испепеляющие взгляды — Тевтр вкрадчиво начал рассказывать.
— Одна особа из аристократических кругов, весьма юная и благородная, страдала многокровием.
— Не многокровием, что за вздор! Плеторическим[90] синдромом — встрял Гален, но Тевтр дипломатично сделал вид, что ничего не замечает и продолжил.
— У нее были задержки менструаций, лицо с нездоровым румянцем, головные боли и…
— Да Аид с ними, с болями! Ей необходимо было немедленно делать кровопускания, причём регулярно! А этот злобный старикашка отвергает их с таким пылом, будто ему запретил их лично Эразистрат, учеником которого он себя и величает — Гален не мог смириться с неспешность изложения своего друга и вновь вырвал слово.
— И конечно, когда меня с таким упорством игнорировали, девушка вскоре умерла, харкаю кровью. Жуткое зрелище — жалко ее, совсем же молодая еще была! — закончил он.
Тевтр элегантно устранился от спора, поднял руки ладонями вперед, улыбнулся и опустился в горячую воду до уровня глаз, задорно пуская пузыри.
— А этот Антиген! Он набросился на меня, будто я умолял его стать мне учителем и чуть там же не избил.
Вынырнувший Тевтр неловко кашлянул.
— Чуть не избил? Друг мой, да я едва сдержал твою руку, когда ты собирался огреть старика по макушке! Не то чтобы он не заслуживал такой участи но, справедливости ради…
