Бесчисленные статуи украшали аркады на каждом этаже облицованного мрамором могучего фасада. Гигантская статуя из бронзы красовалась рядом, бросая блики в свете восходящего солнца. Греческий архитектор Зенодор совершил невозможное и теперь, выше роста двадцати мужчин, статуя прославляла бога Солнца Гелиоса, чтобы стереть память о ненавистном Риму Нероне, который и воздвиг этого исполина в собственную честь. Косметические упражнения с головой статуи оказались совсем не так сложны.
За амфитеатром я увидел очертания огромных терм Траяна. Проходящий мимо молодой мужчина шел как раз к ним и, когда я спросил его о Храме Мира, он бодро замахал рукой указывая куда-то влево. Я был где-то поблизости и, с его слов, мой путь уже не должен был занять много времени.
Охотно веря местному жителю я все же решил повременить. Прежде чем встречаться с учителем и, тем более, его римскими друзьям, мне непреодолимо захотелось погрузиться в горячую воду терм, чтобы смыть всю накопившуюся грязь. Неловко было бы обнять Галена, воняя всем, чем я только успел пропитаться с самого дня, когда отбыл из Александрии.
Подумав о впечатлении, какое удалось бы произвести, я поежился и, выхватив взглядом маячившие впереди колонны, я уверенно зашагал к термам.
Едва я вошел, заплатив и протискиваясь вместе с очередью из многочисленных желающих, перед моими глазами раскинулся огромный бассейн — словно затопили водой целую городскую площадь. Казалось здесь могли бы купаться разом несколько сотен человек!
По периметру бассейн украшали роскошные колонны. Там же, в многочисленных помещениях разных форм можно было найти все, что только понадобится — библиотеки, залы для бесед и отдыха, палестры для занятий гимнастикой и роскошные, пышные цветники. Термы были излюбленными местами для проведения досуга и зимой, во время холодов, они способны были выиграть не только у Форумов, но даже у амфитеатров и самого цирка!
Комнаты для массажа, парилки и укромные места для плотских утех перемежались с залами, где сидя по пояс в теплой воде велись философские диспуты, создавались политические союзы и заключались торговые сделки. Термы оказались целым городом, призванным сполна удовлетворить любые прихоти даже самого взыскательного горожанина. Состоятельный человек в самом деле мог найти здесь все, что пожелает, но всякий знакомый с термами знает, что и для самого бедного вход всегда обходился недорого. Меньше, чем за пол сестерция каждый мог получить в свое распоряжение горячую воду и привести себя в порядок. Может быть без массажа, эпиляции и других, не менее деликатных процедур, но термы Рима были по настоящему демократичным заведениями, доступными всякому.
Блаженствуя телом, я разогрелся в тепидарии[88], температура которого могла бы сравниться с солнечным днем нашего александрийского лета, а затем отмок и хорошенько пропарился в кальдарии[89] — самом жарком из залов терм.
Погружаясь в горячую воду, я с любопытством разглядывал прочих посетителей, которым, впрочем, не было до меня никакого дела. Чего нельзя было сказать о рабах-бальнеаторах, настойчиво предлагавших мне за скромную плату промять мышцы и умастить благовонными маслами.
Долгая дорога и тяжелая поклажа изрядно закрепили мои суставы, так что в конце концов я согласился на их искусительные призывы и весь следующий час хрустел костями в умелых руках, прославляя Волупию. Богиню земных удовольствий, что сегодня так любезно приняла меня в свои объятия.
Через череду мгновений, которым я желал бы длиться вечно, завернутым в полотенце я вышел из комнаты, где бальнеатор натер меня душистым маслом с запахом сандала и корицы. Сделав пару шагов и, едва не поскользнувшись на мокром мраморе, в одном из бассейнов мне бросился в глаза знакомый профиль. Кудрявая голова Галена, вместе с плечами, возвышалась над водой, обращенная в сторону собеседника, примерно его же возраста, может быть чуть моложе.
Вот это удача, — подумал я, — не искать их по всему Сандалиарию, или как его там называют, а натолкнуться вот так, сразу! Наверное, второй мужчина рядом с ним это и есть Тевтр — сразу догадался я.
На лбу молодого собеседника Галена виднелся старый шрам, словно его задели клинком или он глубоко поранился о камни. Он смотрелся очень худощавым и несколько сутулым. Между лопаток я даже мог видеть очертания позвонков под кожей, когда он двигался. На его фоне, всегда стройный Гален, главным советом по питанию от которого было «выходить из-за стола слегка голодным», смотрелся заметно крепче.
Осторожно и без шума, я попытался зайти к ним со спины, чтобы неожиданностью удивить Галена. Мое сердце забилось сильнее от предвкушения долгожданной встречи. Как-никак именно Гален выковал из меня врача, а в какой-то степени и оказал влияние под стать старшему брату. Подумать только — почти шесть лет мы были рядом. В Александрии, путешествуя по Иудее, на Кипре, на Лемносе и, наконец, дольше всего в Пергаме — все эти долгие годы мы были почти неразлучны.
Подойдя ближе, я расслышал ругань — ни с чем нельзя было бы спутать звонкий голос Галена.
