По аудитории пошел возбужденный шепот. Боэт в первых рядах внимательно следил за происходящим.
Гладиатора того я спас. И не в последнюю очередь помогло мне в этом знание анатомии чего? – Гален обратился к собравшимся.
– Мозга? – пробормотал кто-то
– Точно! Черепа и мозга! Взглянем же теперь на мозг и некоторые тайны, какие он в себе хранит?
Специально разработанным им самим инструментом, Гален приступил к срезу верхней части черепа свиньи. Животное закричало, обильно хлынула кровь. Публика ахнула и отшатнулась.
– Этот эксперимент возможно делать либо жарким летом, либо, как мы сейчас, в термах – иначе животное умрет практически сразу – мозг совсем не терпит холод – Гален комментировал свои действия.
– Оболочки нам тоже ни в коем случае нельзя задеть, иначе все насмарку.
– Так, теперь крючками поднимем вот здесь – Квинт, помоги, ага, вот так.
– Раз, два – готово.
Перед нами обнажился мозг.
Скрытая за серой пленкой оболочки, нежная плоть с багровыми прожилками пульсировала. Свинья отчаянно кричала и дергалась.
Такого Боэту видеть еще не доводилось и он восхищенно приоткрыл рот, а одному из его друзей, где-то в заднем ряду, стало дурно. Сославшись на нестерпимую жару, чтобы сохранить ему достоинство, знакомые вынесли его из горячо натопленного зала.
Справившись с первым шоком публики Гален приступил к основному действию.
Надавливая на желудочки мозга, обнажившиеся под его руками, он демонстрировал, как реагирует свинья. То теряя сознание, то вновь почти мгновенно приходя в себя – она откликалась на все манипуляции, которым подвергал ее Гален.
– А зрение? – комментировал он. – Тут рационалисты, рассуждавшие, что раз глаза на голове, то и управляются они, вероятно, из головы – наконец угадали. Тут их примитивная логика совпала с реальностью! – он засмеялся.
Поднеся инструмент к глазу свиньи он продемонстрировал, что за миг до соприкосновения железной поверхности с роговицей, свинья всякий раз крепко зажимает глаз, чтобы веком защитить его нежную поверхность.
– Так поступают все животные и мы знаем это по самим себе, не так ли? – вслух комментировал Гален. – Но, разумеется, если видим, от чего защищаться!
Аккуратно надавив на один из задних желудочков, ближе к затылку свиньи, он вновь поднес инструмент к самому глазу животного. Свинья не моргала и совершенно не реагировала.
– Смотрите! При давлении на эту часть мозга животное полностью перестает видеть, а значит именно оттуда к глазам идут нервы, что управляют нашим зрением! – врач коснулся глаза свиньи и лишь ощутив холод металла на своей роговице она зажмурилась, издав протяжное хрюканье.
Гален отпустил желудочек, вновь поднес инструмент к глазу, но свинья крепко зажмурилась задолго до того, как инструмент оказался рядом.
Теперь она снова видела!
Боэт был в восторге и долго тряс руку Галена, даже не дождавшись, пока врач смоет с себя свиную кровь. В моменты анатомических таинств его, консула Рима, главу сената, совершенно переставали беспокоить такие мелкие неудобства.
В консуле Тите Флавии Боэте Гален нашел себе столь рьяного единомышленника, что о таком любой мог бы только мечтать!
Готовый на любые безумства и эксперименты, умный, образованный и несметно богатый сенатор был на короткой ноге со всеми патрициями Рима. На годы вперед Боэт стал Галену щедрым покровителем и надежным проводником в мир высших кругов столицы громадной Империи.
Год за годом я убеждался, что как бы ни преуспевал Гален в наживании врагов и противников среди врачей и мыслителей – находить друзей и союзников среди людей облеченных деньгами, титулами и властью у него получалось еще лучше!
***
Пир был в самом разгаре. В ровном гуле множества бесед я вдруг расслышал голос Галена. Кажется, опять завязался какой-то спор. На эмоциях врач был склонен говорить нарочито громко и звонкие ноты отражались от украшенных мраморными мозаиками стен.
– Когда я начинал исследовать учения Гиппократа и Платона, я начал как раз с этого – с главного вопроса. Ведь прочие только из него и вытекают. Я говорю вам сейчас об управляющих нами силах.
Множество глаз и ушей с интересом обратились к новому участнику дискуссии.
– Стоики говорят, что нами руководит высшее, берущее начало в сердце. И почему же? На одном лишь основании, что сердце примерно посередине! Но почему тогда не пупок? Что вы думаете о пупке? Не там ли истинная середина? Может именно в гордых глубинах наших пупков рождается всякая мысль?
Присутствующие смущенно заулыбались. Кое-кто тихонько захихикал.
– Ну а что же тогда движет нами, как не мозг и нервы, что тянутся из него? Тысячи их, как маленькие трубочки они исходят из головы и спинного мозга, перенося в себе пневму. И именно через них разумная часть души в мозге посылает свою волю. Ну а сердце? Ах стоики…Разве кто-то из вас видел там нервы? Откуда сердцу управлять телом? С помощью чего?
С Галеном не согласился Луций Сергий Павел. Крупный чиновник, консул-суффект, блестяще ориентирующийся в праве, он повернулся на подушках, чтобы смотреть прямо в глаза дерзкому врачу.
