Тень горы полностью

— Хватит уже себя изводить, Лин. Спору нет, в этом деле ты мастер. Ты мог бы взять приз на конкурсе самоистязателей, если бы такие конкурсы проводились. И мне даже нравится это твое свойство, но здесь оно совершенно не к месту. Я хотела обсудить наш разрыв, — полагаю, ты должен знать, почему я от тебя ухожу.

— Я... конечно... Что?!

— Уверена, ты сам все понимаешь.

— Может, мне изобразить понимание?

— Не придуривайся, Лин.

— Это не дурачество, это растерянность.

— Ладно. В двух словах: мне надоело тебя оправдывать.

— Оправдывать перед твоими друзьями или перед моими врагами?

— Мне наплевать на все, что о тебе говорят посторонние, — заявила она. — Я даже слушать их не буду. Дело в другом. Больше всего мне не нравится в твоей нынешней жизни то, что тебе нравится такая жизнь.

— Лиза...

— Тебе нравится держать в ящике стола пару пистолетов, шесть поддельных паспортов и шесть пачек разных валют. Только не надо утверждать, что все это необходимо на крайний случай. Ты слишком умен для таких отговорок. И я слишком умна для этого. Суть в том, что тебе это по душе. Очень даже по душе. И я больше не хочу придумывать для тебя оправдания, чтобы самоуспокоиться. Таким ты мне не нравишься, не можешь понравиться и не понравишься никогда. Извини.

Каждый из нас — сам себе темница. Мне следовало бы сказать ей о своем уходе из Компании Санджая. Сказать, что поездка в Шри-Ланку — это мой пропуск на волю. Я уже начал избавляться от того, что ей во мне так не нравилось. Конечно, это не изменило бы ее решение, однако она имела право это знать. Но каждый из нас — сам себе темница. И я промолчал.

— А вот Карле ты как раз таким и нравишься, — сказала она как бы между прочим. — Думаю, такой Лин нравится ей даже больше, чем ты нравишься сам себе.

— Где ты всего этого набралась, Лиза?

Она отрывисто хохотнула:

— Ты точно хочешь это знать?

— Тебе еще не надоело жонглировать этими «знать — не знать»?

Она уселась на постели, скрестив ноги. Светлые волосы были собраны в хвост, который подрагивал и раскачивался в такт словам.

— Ты помнишь Риша, одного их моих партнеров на выставке?

— Сколько партнеров у тебя сейчас?

— Шесть. Так вот, он...

— Шесть?

— Да, и он...

— Шесть?!

— Так вот, Риш подолгу медитировал...

— О, только не это!

— ...и много занимался йогой...

— Хватит, Лиза, остановись. Если ты скажешь, что за всеми твоими заморочками стоит какой-нибудь гуру, мне придется набить ему рожу.

— У меня нет гуру. Правда, он есть у Риша, но не в нем дело. Это я узнала не от гуру и не от Риша. Кажется, это сказала какая-то женщина. Не помню, кто она и как ее зовут. Дело было так: Джонни Сигар всучил мне книгу по самосовершенствованию и в тот же самый день точно такую же книгу мне подарил Риш. И в этой книге цитировалась та самая фраза, которую сказала та самая женщина.

— Какая фраза?

— Та, которую Риш от кого-то услышал и пересказал мне.

— Да что за фраза, в конце концов?

— «Подспудное чувство досады питается нашими неудовлетворенными потребностями и желаниями», — продекламировала она. — Собственно, эту мысль я и пыталась до тебя донести.

Я повторил фразу про себя. Худший — и зачастую превалирующий — из писательских инстинктов заключается в попытке с ходу найти изъян в эффектной фразе, написанной или произнесенной кем-то другим. Я никаких изъянов не обнаружил.

— Недурно сказано, — заключил я.

— Недурно?! Да она достойна Нобелевской премии как «самая забойная фраза года».

— О’кей, — улыбнулся я.

— Скажу так: она буквально разорвала мое сознание, Лин. Столько глубинного смысла! Я вдруг отчетливо поняла, почему в последние месяцы не нахожу себе места от досады и раздражения. Меня это чувство прямо наизнанку выворачивало, можешь себе представить? Вплоть до того, что меня начали раздражать самые банальные мелочи, которые прежде казались милыми пустяками.

— Какие мелочи?

— Да какие угодно.

— А именно?

— Я об этом уже не раз говорила, точнее, ворчала себе под нос, — призналась она.

— Разве ты ворчала?

— Да.

— Себе под нос?

— Я думала, ты это слышал, хотя бы пару раз.

— Наверно, когда ты ворчала в мой адрес?

— Да.

— Например?

— Ну, для начала...

— Нет, не говори. Я не хочу этого знать.

— Тебе это может помочь в работе над собой, — предположила она.

— Не стоит. Надо мной уже кто только не поработал. Давай дальше. Итак, ты ворчала себе под нос.

— Понимаешь, — продолжила она, машинально разглаживая покрывало перед собой, — когда я услышала эти слова про подспудное чувство досады, я сразу поняла, как нужно думать о том, что ты чувствуешь. Улавливаешь мою мысль?

— «Думать о том, что чувствуешь»... В общих чертах, да.

— И это стало как бы рамой для моего автопортрета. Я поняла, в чем заключалась моя неудовлетворенная потребность. Я поняла, каким было мое неудовлетворенное желание. А когда я поняла это, я поняла все вообще.

— Можешь уточнить насчет потребности, если не секрет?

— Это потребность быть свободной от тебя, — сказала она тусклым голосом, глубоко вдавливая кулаки в постель.

— От меня отказаться легче, чем от сладкого.