Тень горы полностью

— В другой раз, Скорп.

— О’кей, мы проводим тебя вниз, — сказал Навин и вернулся в кабину, втянув туда же своих спутников.

Дверь закрылась, и мы начали спуск в компании наших двойников, отражавшихся в зеркальных внутренних стенках.

— Там должна быть одна прелестная девушка из Америки, блондинка с карими глазами, — сказала Дива. — Ты с ней виделся?

— Прелестная девушка ждет меня дома, — сказал я.

— Но эта девушка...

— Хватит уже, Дивья! — раздраженно прервал ее я.

— Что-что, а галантность из тебя так и прет, кавалер хренов! — огрызнулась она. — Любую даму сразишь наповал.

— Пардон, это вышло грубо...

— Беру американку с карими глазами на себя, — внезапно заявил Скорпион.

Мы все повернулись к нему.

— Ну, то есть... если Лин не хочет... раз уж ты надумал уходить...

— А ты неслабо прифрантился, Скорпион, — заметил я.

Его обычно растрепанные волосы теперь были собраны в хвостик на затылке, а наряд состоял из желтой рубашки, новых джинсов, ремня с серебряной пряжкой и ковбойских сапожек. На безымянном пальце красовался перстень с ониксом и золотым изображением древнегреческого шлема.

— Как считаешь, не перебор? — спросил он с беспокойством, разглядывая себя в лифтовом зеркале. — Это была идея Дивы. Она...

— Все отлично, — сказал я. — Ты выглядишь на миллион баксов. Молодчина, Дивья.

— На тридцать пять миллионов, если быть точным, — поправила она. — И зови меня Дивой, сколько можно напоминать? Если еще раз назовешь меня Дивьей, клянусь, я врежу тебе по яйцам. Учти, я достаточно низкая и достаточно злобная, чтобы это сделать.

— Это совсем не пустая угроза, — предупредил Навин.

— О’кей, отныне ты для меня только Дива.

Я посмотрел сверху вниз на это миловидное, гордо вздернутое личико. Она была ниже среднего роста и так привыкла ходить на высоченных каблуках, что для ее осанки стал характерен легкий наклон вперед с упором на подушечки пальцев. Как следствие, походка ее напоминала движения леопарда, выслеживающего добычу. Мне это очень нравилось, как нравилась и Дива в целом, но сейчас я хотел лишь одного — вернуться домой.

Дверь открылась на первом этаже, я шагнул в холл и обернулся к остальным.

— Есть шанс, что мы тебя все же уговорим? — спросил Навин.

— Только не сегодня.

Я притянул его поближе и перешел на шепот:

— Насчет той стычки в «Леопольде»: я благодарен тебе за поддержку, Навин.

— Как соберешься отдавать должок, рассчитывай на меня, — ответил он так же тихо.

— Идет. И вот еще что: если Дидье попросит тебя о какой-либо помощи, выполни его просьбу, будь другом. Он взялся оберегать Лизу в мое отсутствие.

— Ты уезжаешь?

— Ненадолго. Я с тобой свяжусь сразу по возвращении.

— Тхик.

— Не забывай о галантности, Скорп, — сказал я в полный голос, когда Навин отступил вглубь кабины и встал рядом с Дивой. — Ты теперь кавалер хоть куда.

— Это намек на кареглазую блондинку?

— Я о дамах вообще.

Двери закрылись, и лифт унес их обратно на вечеринку в пентхаусе.

Я вернулся к своему байку, дал чаевые охранникам и выехал со стоянки под проливной дождь. Прежде чем направиться домой, я дважды прокатился вдоль берега из конца в конец Марин-драйв, успокаиваясь под секущими прохладными струями.

Тогда я еще не знал, что этот очистительный ливень, падавший каплями размером с цветочный бутон, окажется последним в этом сезоне муссонным натиском на Бомбей. Тяжелые тучи, залившие осадками улицы островного города и вызвавшие к жизни буйную поросль на каждом клочке незаасфальтированной земли, уплывали на юг в сторону Мадраса, чтобы потом зацепить Шри-Ланку и кануть в просторы океана, где они и зародились.

Прыгая через ступеньки и стряхивая воду на пятнисто-белый мрамор пола, я взбежал на свой этаж. Лизы в квартире не оказалось.

Я снял промокшие ботинки и одежду, очистил и промыл дезинфицирующим средством раны на лице, а затем встал под холодный душ, тугие струи которого обрушились на меня, как Божья кара на грешника.

К моменту появления Лизы я уже покончил с мытьем, вытерся, надел все сухое и занимался приготовлением кофе.

— Лин! Где тебя черти носили! Ты в порядке? О боже, дай мне осмотреть твое лицо.

— Все нормально. А ты сама как? Здесь было спокойно?

— Ты, наверно, гордишься собой?

— Что?

Она толкнула меня в грудь обеими руками, а потом запустила в меня металлической вазой, схватив ее со столика. Я увернулся, и ваза врезалась в стеллаж, с которого на пол посыпались всякие безделушки.

— Снова явился домой весь избитый!

— Я...

— Снова разборки на улицах! Да когда же ты, наконец, повзрослеешь?

— Я не...

— Стреляешь по людям в «Леопольде»! Ты что, совсем уже офонарел?

— Я не стрелял...

— Лазишь по горам вместе с Карлой!

— А-а, так вот из-за чего весь этот сыр-бор.

— Конечно из-за этого! — крикнула она и запустила в стеллаж массивной пепельницей, после чего вдруг разрыдалась, а потом столь же внезапно прекратила рыдать и села на диван, сложив руки на коленях. — Все, я уже успокоилась, — сообщила она.

— О’кей...

— Я спокойна.

— О’кей.

— Дело вовсе не в тебе.

— Согласен.

— Я серьезно.

— Лиза, я и понятия не имел, что она окажется там. Но раз уж ты упомянула Карлу, есть кое-что...