— Рэнделл, — сказала Карла, — я знаю, что твоя смена уже закончилась, но у нас тут экстренный случай. Мне нужны твои самые чистые бокалы и самые грязные шутки, лишь бы они могли рассмешить.
— Ваше слово для меня закон, мэм, — сказал Рэнделл, и бокалы, как живые угри, замелькали в его руках под струей воды.
— Ни фига себе! — пожаловался мне Винсон. — Она типа забрала мою девчонку.
— А она сейчас уже
— Слушай, старик, — сказал он, расплываясь в улыбке. — Разве я не сказал тебе еще там, в участке, как много она для меня значит? Я, как увидел ее, вмиг потерял голову. Она просто чудо, верно? У меня сердце заходится всякий раз, как я на нее взгляну.
— Она сейчас как выжившая после авиакатастрофы, — сказал я.
— Авиа? Какой... катастрофы?
— Ты понял, что я имею в виду. На днях она проснулась и нашла рядом в постели своего мертвого парня. От такого потрясения быстро не оклемаешься. Сбавь обороты, приятель.
— Да-да, конечно. Я в том смысле... эй, погоди-ка! Уж не подумал ли ты, что я затянул девчонку в постель, пользуясь ее типа бедственным положением? Я... я совсем не такой человек.
— Знаю.
— Я даже не пытался к ней подкатить.
— Знаю.
— И ни за что бы так не поступил.
— Знаю.
— Я совсем не такой человек, — повторил он угрюмо.
Внезапно я почувствовал усталость — этакую сердитую усталость, когда тебя раздражает все вокруг, за исключением чего-то плоского, белого и с подушкой на одном конце.
— Если бы я считал тебя
Он ощетинился и расправил плечи, почувствовав себя оскорбленным:
— Готов обсудить это с глазу на глаз в любое время, когда ты будешь в подходящей форме, старина.
— У меня сейчас нет времени на эту фигню, Винсон. Я повстречался с Ранвей еще до тебя, и это я спас ее от тюрьмы — ты не забыл? Все это дает мне право сказать: сдерживай свои порывы и не дави на девчонку. Если тебе не нравятся мои слова и ты предпочитаешь доводы в виде зуботычин, жду через пять минут на стоянке перед отелем.
Мы уставились друг на друга: его задетая гордость против моего раздражения. Таковы мужчины. Мне нравился Винсон, и я нравился ему, но сейчас мы были готовы сцепиться.
— Это когда ты с ней встречался? — спросил он после долгой паузы.
— За день до того случая в полиции.
— Почему ты мне не сказал?
— А почему
— О’кей, о’кей. Я прежде всего забочусь о ней, разве ты не видишь?
— Конечно вижу. И я рад, что она с тобой. Именно это я и пытался сказать тебе раньше — возможно, не в самых удачных выражениях. Ты славный парень. Я знаю, с тобой она будет в безопасности. Только не торопи события. У нее был друг-любовник. Теперь он мертв. Кто ей сейчас нужен, так это просто друг. Без второй половины этого сочетания. Любовник подождет, пока друг не сделает свое дело. Понимаешь, да?
Он вздохнул и расслабился:
— Да уж! Ты меня раздраконил по делу, Лин. Боже! А я-то подумал...
— Сейчас лучшее, что ты можешь сделать для этой девушки, — это сказать, что ее парень не совершал самоубийства. Она чувствует себя виноватой, хотя ее вины в этом нет. Проблема в наркоте, которая оказалась слишком убойной. Трое юнцов загнулись от нее в те же дни. Можешь навести справки. Скажи это ей и убедись, что она тебя поняла. И это поможет ей прийти в себя.
— Благодарю, — сказал он. — И... сожалею, что вышло недопонимание...
— Я сам виноват. Слишком многим забита голова. Ты не встречал Лизу в эти дни?
— В последний раз я видел ее с каким-то типа художником. Высокий брюнет с прилизанными волосами.
— Понял, спасибо. Это один из ее партнеров по галерее. Если не отыщу ее здесь, уеду домой. Передай это ей, если встретишь, с художником или без. Ну, будь здоров!
— Постой! — сказал Винсон, протягивая руку для пожатия. — Спасибо тебе. Спасибо. Я о том, что... Я позабочусь о Ранвей. То есть...
— Вот и славно, — сказал я, с улыбкой пожимая ему руку, мысленно желая счастья им обоим и сознавая в глубине души, что спокойно смогу обойтись без новых встреч с этой парочкой, лишь бы у них все было хорошо. — Так держать!
После этого я еще раз прошелся по комнатам: всюду кружили вихри пьяного веселья, но Лизы в этой круговерти не наблюдалось. В конце концов я начал пробираться к выходу.
Карла танцевала с Ранвей. Я с минуту постоял, глядя на нее: движения бедер как волны моря, глаза как пение флейты, руки как две коварных змеи. Карла.
Когда распахнулась дверь лифта, оттуда навстречу мне вышли Джордж Скорпион, Навин Адэр и Дива Девнани.
— Лин! — воскликнул Навин. — Ты куда это собрался, старик? Праздник только начинается!
— А я уже вконец выдохся, — сказал я, перешагнув порог лифта и держа палец на кнопке, чтобы не дать двери закрыться. — Ты не уделишь мне минуту?
— Пожалуйста, не уходи! — взмолился Скорпион. — Я так хочу услышать твой рассказ о драке в «Леопольде»! Все об этом молчат, а мне страсть как хочется знать.
