— Нормально. Прохожу тест Роршаха на синяках. У меня есть синяк, похожий на двух спаривающихся дельфинов... Но у меня богатое воображение, ты же знаешь.
Мне захотелось увидеть этот синяк, поцеловать его и убить того, кто этот синяк поставил.
— Лимузин, Рэнделл, люкс в «Тадже», — задумчиво произнес я. — Все это стоит денег. Знаешь, у меня есть сбережения, сто пятьдесят тысяч долларов. Может, снять тебе квартиру в хорошем районе, со всем необходимым? На время, пока Ранджита не отыщем. Так будет спокойнее.
— Слушай, я же тебе говорила, что у Ранджита я тесно сотрудничала с экономистами и финансовыми аналитиками. Так что деньги у меня есть.
— Да, но...
— Я два года провела с лучшими консультантами, оплаченными боссом. И в моем распоряжении были немалые средства.
Я вспомнил наш разговор на мотоцикле. Я посоветовал ей экономить деньги на первый взнос за дом. А она сотрудничала с экономистами и финансовыми аналитиками и ни словом об этом не обмолвилась, только с милой улыбкой поблагодарила за совет.
— Ты на финансовой бирже спекулировала?
— Не совсем...
— Как это?
— Я не спекулировала, а манипулировала. Рынком.
— Манипулировала?
— Совсем чуть-чуть.
— Чуть-чуть — это сколько?
— Понимаешь, по доверенности я создала трейдинговый блок на суммарную теоретическую стоимость акций Ранджита в предприятиях сферы телекоммуникаций и связи, топливно-энергетического сектора, страхования и транспорта, а потом в течение шестнадцати минут совершала операции купли-продажи.
— Трейдинговый блок?
— Ну да, и шестнадцать минут скупала все как безумная, с шестью трейдерами на шести телефонах.
— А потом?
— А потом чуть скорректировала стоимость ценных бумаг тех независимых компаний, привилегированные акции которых я к тому времени приобрела.
— Что?
— В общем, манипулируя ценами, я слегка повлияла на рынок. Подумаешь, мелочи. Свое заработала и убралась восвояси.
— И сколько же ты заработала?
— Три миллиона.
— Рупий?
— Долларов.
— Ты заработала три миллиона долларов? Рыночными спекуляциями?
— Точнее, не заработала, а немного состригла. В сущности, это не сложно. Разумеется, для подобных действий необходимы внушительные средства, но благодаря акциям Ранджита, которыми я управляла по доверенности, в моем распоряжении такие средства были. Так что с деньгами у меня все в порядке, они лежат на четырех счетах. Денег мне не нужно, Лин, — ни твоих, ни Ранджита. Мне нужна твоя помощь.
— Три миллиона! А я тебе советовал...
— Обосноваться в Лондоне, — улыбнулась Карла. — Мне очень понравился наш разговор. И...
— Погоди. Ты сказала, что тебе нужна моя помощь.
— Вернулся мой заклятый враг, — вздохнула она. — Мадам Жу.
— Я ее ненавижу, хотя мы встречались только раз.
— Это еще мягко сказано. Моя ненависть к этой женщине безгранична.
Уже не один десяток лет мадам Жу поставляла желающим сведения, выпытанные у влиятельных людей в ее борделе «Дворец счастья». Когда она завлекла в свои грязные сети Лизу, Карла дотла спалила «Дворец счастья».
— Она всем объявила, что разыскивает меня. На этот раз с ней не только близнецы.
Я однажды столкнулся в неравном бою с близнецами, телохранителями и постоянными спутниками мадам Жу, и уцелел только потому, что Дидье их подстрелил.
— И близнецов ненавижу, хотя мы встречались только раз.
— На этот раз она привезла с собой личных косметологов-плескунов, мастеров по обливанию кислотой.
В те годы кислота была весьма популярным способом расплаты за оскорбление, хотя обычно ее использовали для нанесения увечий в защиту чести. Впрочем, плескуны не гнушались и прочими заказами. Все зависело от размера гонорара.
— Когда она вернулась в Бомбей?
— Два дня назад. Она каким-то образом прослышала о смерти Лизы. Вдобавок, зная, что это я спалила ее поганый дворец, она хочет поглядеть мне в глаза и посмеяться надо мной, прежде чем кислоту плеснуть.
Стада звезд бродили по темным пастбищам небес. Слабый свет зари приплюснул тени, разбудил верхушки волн, и они вспыхнули сияющими белыми пиками.
Я медленно повернул голову и поглядел на профиль Карлы.
Ее душа изливала тревоги океану. Карла уже несколько дней жила в страхе и напряжении. Она обнаружила тело нашей любимой подруги, снесла побои полицейских, навсегда ушла от Ранджита — не важно почему, — а потом узнала, что за ней охотятся прислужники мадам Жу, и, в довершение всего, выяснила, что Ранджит последним видел Лизу живой.
Я не встречал женщин храбрее Карлы. Только сейчас сквозь вину и скорбь утраты пробилось осознание того, что мое место — рядом с ней. Я был ей нужен.
— Карла, я...
— Ну что, пора? — спросил Дидье, глядя на затухающее пламя. — Мы готовы.
Дидье и Навин собрали пепел, остудили его, и каждый из нас взял по горсти.
Печальные останки Лизы мы развеяли по ветру с угла крыши, выходящего к океану.
— Прощай и здравствуй, прекрасная душа, — промолвила Карла вслед улетающим хлопьям пепла. — Возвращайся к новой, счастливой жизни.
Ветер унес с собой и наши воспоминания о Лизе. Я отчаянно, без слез, проклинал злодейку-судьбу.
— Пожалуй, пора уходить, — сказал Навин, разбирая импровизированную печь. — Скоро уборщицы придут.
