Тень горы полностью

Я догнал его у самого входа. Мы бесшумно обогнули громадный барак и подкрались к окну.

Конкэннон и два его напарника играли в карты на капоте красного «понтиака», прикрытого серебристым чехлом.

— Ты готов? — шепнул я Олегу.

— К чему? План-то у нас какой?

— Войдем внутрь, я с ирландцем поговорю.

— Может, лучше украдкой пробраться?

— Если б я привык украдкой пробираться, то пистолет бы захватил.

— А ты что, без оружия?!

Я распахнул дверь и вошел в пустой фабричный цех. Олег пристроился следом. Мы пересекли огромное помещение и остановились в нескольких шагах от Конкэннона. И афганец, и индиец держали руки на коленях — непонятно, при оружии они или нет.

Конкэннон зааплодировал и воскликнул:

— Ого, с тобой веселее, чем с подвыпившей монашкой! А мне сказали, что ты умер. Вот и верь после этого слухам.

— Давай разберемся, — сказал я. — Мы с тобой, наедине.

— На драку нарываешься? — ухмыльнулся он.

Его ухмылка мне очень не понравилась.

— Если ты согласен прекратить свои грязные делишки и оставить в покое меня и моих друзей, то, так и быть, сыграю с тобой в покер, — предложил я.

— А если я не согласен? — Глаза его влажно сверкнули колючим светом холодных звезд.

— Если не согласен, то мы с тобой сейчас все и решим.

Он откинулся на спинку пластмассового стула, с улыбкой поглядел на меня и негромко произнес:

— Говинда, возьми его на прицел.

Значит, пистолет был у индийца.

Афганец встал, не выпуская из руки карт.

— Слушаюсь, босс, — отозвался Говинда.

— Говинда, подойди к его приятелю, — велел Конкэннон.

— Есть, босс, — ответил индиец и отошел от «понтиака».

В полумраке фабричного цеха глаза Говинды блестели, как опалы. Индиец подошел к Олегу и ткнул ему в живот дулом пистолета. Олег улыбнулся. Похоже, здесь все улыбались — кроме меня.

— Я пришел к тебе поговорить, а ты пистолетом угрожаешь? — спросил я.

Похоже, Конкэннона задело мое замечание.

— Подстраховаться никогда не мешает, — заявил он, с усилием сдерживая злость.

— Смотри не ошибись, — с нажимом сказал я, краем глаза глядя на афганца с индийцем. — Иначе отсюда мало кто уйдет целым и невредимым. А уж Говинде и афганцу точно не жить. — Я повернулся к афганцу. — Салям алейкум.

Он не ответил.

— Салям алейкум, — миролюбиво повторил я, напоминая ему о поучениях ислама: на искреннее приветствие следует отвечать доброжелательно.

— Ва алейкум салям, — неохотно ответил он.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Он послушно раскрыл рот, но Конкэннон тут же оборвал приспешника:

— Молчи, болван! Не понимаешь, что ли, он тебя морочит! Научился всяким местным обычаям, теперь дурит вам головы, аборигенам малоумным. Ничего, я сейчас сам ему голову задурю, покажу вам настоящее мастерство. — Он обошел вокруг «понтиака», встал передо мной и велел Говинде: — Если шевельнется, пристрели его приятеля. С трупом потом разберемся.

— Есть, босс.

Конкэннон, растянув губы в напряженной улыбке, стоял в двух шагах от меня и чуть раскачивался из стороны в сторону.

— Я знаю, что ты хочешь узнать, — заявил он.

— Я хочу тебя остановить, только и всего.

— Ха! Глупости, ты пришел за ответом на очень важный вопрос.

— Ты о чем?

— Вопрос, вопрос, вопрос... — издевательски протянул он.

— Да говори уже!

— Говинда, слушай меня внимательно! — приказал он, не спуская с меня взгляда. — Если этот мудак шевельнется, пристрели его друга.

— Есть, босс.

— Больше всего тебе хочется узнать, — заявил он, подавшись ко мне, — присунул ли я твоей американской подруге, прежде чем оставил ее с Ранджитом.

На скулах заиграли желваки, на висках набухли вены, внутри полыхнула незнакомая, прежде не изведанная ярость. Конкэннон упомянул о Лизе, и я пытался ее защитить.

— Похоже, ирландская голодуха англичанина из тебя не вытравила, — с издевкой заметил я. — Как был англичанином с ирландским акцентом, так им и остался.

Он не выдержал и бросился ко мне, но я увернулся, отступил к «понтиаку» и спросил:

— Что, струсил? Силенок не хватает? Давай-ка мы с тобой разберемся как мужчина с мужчиной. Если победишь в честной драке, так и быть, призн`аю, что ты лучше меня. А если я верх возьму, то ты оставишь меня и моих друзей в покое. Так будет по справедливости, правда, Говинда?

— Да, босс, — автоматически ответил индиец.

— Заткнись, придурок! — рявкнул Конкэннон.

— У твоего подручного совесть проснулась, — сказал я. — Ну что, попробуем без оружия, голыми руками, на кулаках? Так будет по справедливости, правда, Говинда?

— Молчать! — завопил Конкэннон, оглядывая меня с головы до ног. — Всем молчать!

Был ли я прав тогда? Прав ли я сейчас, вспоминая улыбку на лице врага? Мне показалось, что Конкэннон не хотел ввязываться в драку.

— Что ж, на кулаках, так на кулаках, — заявил он, подключая плеер к динамикам «понтиака». — Да еще и под музыку. Под музыку избивать веселее. Я подумываю выпустить альбом моих любимых хитов.

Заиграла ирландская музыка. Конкэннон встал в боксерскую стойку, сжал кулаки:

— Ну, приступим.