По дороге отличное настроение вернулось — ехать с Олегом было приятно. Едва мы поднялись ко мне в номер, как соседняя дверь распахнулась и на пороге появилась Карла, в вечернем платье без рукавов и в высоких кроссовках. Волосы, собранные в тугой узел, скрепляла заколка из рыбьей кости, украшенная кольцом со сверкающим камнем.
— Ого! — воскликнул Олег, заметив в распахнутой двери обстановку бедуинского шатра.
— Карла, познакомься, это Олег, русский писатель и вообще хороший человек. В стесненных обстоятельствах. Олег, это Карла.
Карла, склонив голову набок, как женщина в доме Туарега, придирчиво оглядела меня с головы до ног. Что-то было не так. Она посмотрела на Олега и улыбнулась:
— В стесненных обстоятельствах?
— Карла... какое прекрасное имя, — сказал Олег, целуя ей руку. — У меня есть возлюбленная, я ласково зову ее Карлуша. Для меня большая честь с вами познакомиться. Между прочим, ваш друг обещал меня прирезать, если я попытаюсь с вами флиртовать.
— Да неужели? — улыбнулась Карла.
— Послушай, мы, вообще-то, собирались напиться у меня в номере, а то ночь выдалась тяжелая. Может, составишь нам компанию?
— Это приказ или приглашение?
— Карла...
— А что, правильный вопрос, — вмешался Олег.
Я укоризненно посмотрел на него и попытался объяснить:
— Я имел в виду...
— Нет, спасибо. — Карла выключила свет в номере, захлопнула дверь, закрыла ее на бесчисленные замки и повернулась к Олегу. — Между прочим, у меня есть для тебя встречное предложение.
— Какое?
— Нам нужны сыщики.
— Сыщики?
— Олег, давай напьемся до беспамятства, — сказал я.
— В соседнем номере — наше детективное агентство, — пояснила Карла. — Нам нужны люди понятливые и сообразительные. Ты ведь понятливый?
— Иногда, — ответил Олег. — А почему вы так решили?
— Иначе он бы тебя мне не представил, — сказала Карла, кивая на меня. — Ну что, согласен?
— Если я соглашусь, ты меня не прирежешь? — озабоченно спросил меня Олег.
— Нет, не прирежет, — пообещала Карла.
Он оценивающе взглянул на нее:
— Здорово! В один и тот же день меня дважды уволили и дважды взяли на работу. Похоже, я в этом городе разбогатею. Когда начинать?
— В десять утра. Не забудь рубашку сменить.
Олег одарил ее очаровательной улыбкой. Карла улыбнулась в ответ. Мне захотелось удавить Олега сменной рубашкой.
— Ладно, тогда до свидания, — сказал я и потянулся к ней, надеясь обнять, поцеловать и вдохнуть родной аромат океана.
Она коснулась моей груди и легонько отстранилась.
— Олег, открывай дверь! — сказал я, швырнув ему ключи.
Он открыл дверь и ахнул:
— Ну и минимализм! Прямо как у Солженицына.
— Карла, что случилось? — спросил я, как только мы остались наедине.
Она глядела на меня, как на смутно знакомый лабиринт, вспоминая, как оттуда выбраться.
— Я на пару недель уезжаю.
— Куда?
— Так и знала, что ты об этом спросишь. Очаровательное качество, но слегка раздражает.
— Не уходи от ответа. Куда ты уезжаешь?
— Тебе совершенно незачем это знать.
— Нет, есть зачем. Я должен знать, где дверь выламывать в случае чего.
Она рассмеялась. Вот так всегда: я говорю серьезно, а люди смеются.
— Поживу у Кавиты, — наконец ответила она.
— Какого черта? — выпалил я, не подумав.
Она вопросительно склонила голову набок:
— Ты ревнуешь, Шантарам?
На самом деле я не ревновал ее к Кавите — тогда меня гораздо больше беспокоил Олег, — но я слишком хорошо помнил резкую отповедь журналистки и не хотел, чтобы Карла уходила к женщине, которая меня ненавидит. Я не стал рассказывать Карле о нашем разговоре с Кавитой, хотя теперь понимаю, что это следовало сделать.
— Мадам Жу подстерегла меня в темном переулке и велела отстать от Кавиты. Может, тебе не стоит к ней переезжать? — спросил я.
— Чего ты от меня добиваешься? — возмутилась Карла.
— Я хочу стать для тебя близким человеком, а ты мне это запрещаешь. Я устал от твоих игр. Не мучай меня! Либо скажи, чтобы я оставил тебя в покое, либо прими мою любовь как есть. Всю, без остатка.
Задетая моими словами, Карла не смогла скрыть потрясения.
— Если помнишь, я просила тебя мне довериться, но предупреждала, что это будет непросто.
— Карла, не уезжай!
— Я поживу у Кавиты, — отвернувшись, сказала она и стала спускаться по лестнице.
Я ворвался в номер и выглянул в окно: на стоянке у кинотеатра Карла садилась в такси.
— Плохи твои дела, брат, — сказал Олег. — И водка у тебя паршивая. А вот ром ничего, пить можно.
— Я сначала себя в порядок приведу, приму душ. Располагайся, чувствуй себя как дома.
— Ладно, — кивнул он, обводя взглядом скромно обставленную комнату с паркетным полом, натертым до зеркального блеска, как крышка гроба.
В ванной я включил воду. Душ фыркал и плевался — воду доставляли в гостиницу цистернами и переливали в баки на чердаке, поэтому ее приходилось экономить. Я то включал, то выключал душ, а потом воспоминания о встрече с Конкэнноном накатили с такой остротой, что меня пробила дрожь. Я встал под целительные струи.
