Уже в тысячный раз я подумал о том, что пора нам с Карлой убираться из Бомбея в какое-нибудь тихое место на побережье. В городе невозможно жить, не сталкиваясь с людьми из мафии. Мафия — это и есть город. Избежать встреч с ними можно только там, где уже не осталось ничего, что можно захватить.
Мы дошли до мощенного булыжником переулка, когда шелковую тишину взорвали чьи-то крики и из переулка выбежали несколько испуганных человек.
Я взглянул на Карлу и пожалел, что мы не находимся где-нибудь подальше отсюда. Мы оба понимали, что вряд ли тут обошлось без Салара и Азима. Мы знали парней много лет, но уличные мафиозные стычки меня больше не касались. Я хотел пройти мимо.
Однако Карла не желала проходить мимо и потащила меня в переулок. Из-за угла, шатаясь, вывалился прямо на меня окровавленный человек. Это был Салар. У него было несколько ножевых ран в груди и на животе. Он без сил повис на мне.
Позади него я увидел Азима, лежавшего ничком на булыжниках и орошавшего их последними каплями своей крови.
— Я поймаю такси, — сказала Карла и кинулась прочь.
Салар с трудом поднял руку и стал дергать золотую цепочку на шее, пока она не порвалась.
— Передай моей сестре, — сказал он, прижав цепочку к моей груди.
Я сунул ее в карман и покрепче обхватил его за талию.
— Тебе нельзя ложиться, братишка, — сказал я. — Я бы с удовольствием тебя отпустил, но боюсь, что потом тебя уже не склеишь. Держись, Карла сейчас пригонит машину.
— Мне конец, Лин. Оставь меня. О Аллах, какая боль!
— Ты нормально дышишь, Салар. Не знаю, как уж это получилось, но легкие у тебя не задеты. Ты справишься, держись.
Через две минуты приехало такси, Карла раскрыла дверцы. Мы положили Салара на заднее сиденье, я сел с ним, Карла рядом с водителем.
Не знаю, сколько она заплатила водителю, но он не моргнул глазом, увидев кровь, и доставил нас в больницу за рекордное время, нарушая все правила движения. У входа в приемный покой санитары и медсестры положили Салара на каталку и закатили в здание. Я хотел пойти за ними, но Карла остановила меня.
— Дорогой, тебе нельзя никуда идти в таком виде, — сказала она.
И правда, рубашка и футболка под моим распахнутым жилетом пропитались кровью. Я снял жилет, но без него кровавое пятно выглядело еще страшнее.
— К черту. Нам необходимо быть рядом с Саларом, пока не появится кто-нибудь из Компании. Те, что напали на него, возможно, постараются довести дело до конца, а на помощь копов рассчитывать не приходится.
— Минуточку, — сказала Карла.
Она остановила деловито шагавшего мимо нас адвоката, крепко зажавшего под мышкой бумаги клиента. Его белый судейский воротничок торчал, как презумпция жесткости.
— Хотите десять тысяч рупий за ваш пиджак? — спросила Карла, помахав у него перед носом пачкой банкнот.
Адвокат посмотрел на деньги, затем, прищурившись, на Карлу и стал вытаскивать все, что было в карманах его тысячерупиевого пиджака. Карла надела пиджак на меня, подняв воротник и прикрыв шею лацканами. Затем, послюнявив пальцы, она стерла кровавые пятна с моего лица.
— Теперь давай посмотрим, как там Салар, — сказала она.
Мы заняли позицию в коридоре около операционной. Под ногами однообразно чередовались белые и черные квадраты кафельного пола, в нижней части серо-зеленых стен виднелись следы, оставленные полусонными швабрами усталых уборщиков. Служебные обязанности могут служить людям или подчинять их себе, и в последнем случае коридоры страдают от недостатка внимания и заставляют страдать окружающих.
— Ты как, малышка?
— Нормально, — улыбнулась она. — А ты?
— Я...
К нам с угрожающим видом топали четверо молодых гангстеров из Компании Халеда. У главного из них, Фааз-Шаха, была горячая голова, и при виде меня она почему-то разогрелась еще больше.
— Какого хрена ты тут ошиваешься? — спросил он, остановившись в нескольких шагах от нас.
Я сделал шаг вперед, загородив Карлу и взявшись за рукоятку ножа. В отличие от большинства старых членов мафии, не все молодые огнедышащие члены знали Карлу.
—
Фааз-Шах помолчал, пристально глядя мне в глаза и пытаясь найти в них то, чего там не было. Мне случалось драться с гангстерами из других банд плечом к плечу с двумя старшими братьями Фааз-Шаха, а также с их новым главарем Халедом. Но рядом с ним самим я не дрался.
—
— А вы где шатаетесь? — спросил я. — И откуда вы узнали, что он здесь?
— У нас есть свои люди в больнице. У нас всюду есть свои люди.
— Но не в переулке, где Салара с Азимом поджидали с ножами.
— Что с Азимом?
— Когда я видел его в последний раз, он умирал, истекая кровью.
— Где?
Это были крутые ребята, которые всегда выискивают в других признаки враждебности, как бы ты ни прятал их, а в этот момент они были на взводе. Но я за себя не боялся, так как ничего плохого не сделал, и они рано или поздно должны были понять это. Боялся я за них, ибо, если они были бы совсем неуправляемы и могли бы оскорбить Карлу, им пришлось бы плохо.
