— Это же очевидно, Стюарт, — сказал Дидье, в то время как мы медленно занимали свои места. Он был единственным из нас, кто не поднялся со стула, — и единственным, сохранившим внешнее спокойствие.
— Но только не для меня, старина, — сказал Винсон.
— Я сталкивался с этим явлением много раз и во многих странах, Стюарт. Этот человек испытывает почти непреодолимое влечение ко мне.
Винсон захлебнулся пивом, разбрызгав его по всему столу. Кавита зашлась в хохоте.
— Ты намекаешь на то, что он голубок? — усмехнулся Навин.
— А что, обязательно быть геем, чтобы дружить с Дидье? — Он взглянул на Адэра, как наждаком прошелся.
— О’кей, о’кей, — извинился Навин.
— Не думаю, что он гей, — сказал Винсон. — Он ходит к проституткам. Скорее он просто типа шизик.
— С этим не поспоришь, — сказала Кавита, помахивая стаканом перед его озадаченной физиономией.
Свити, державшийся от свары подальше, теперь подошел и мазнул грязной тряпкой по нашему столу в знак того, что готов принять очередной заказ. Затем он поковырял в горбатом носу средним пальцем, вытер его о свою куртку и шумно вздохнул.
—
Дидье уже было собрался сделать заказ, но я его остановил.
— Без меня, — сказал я, вставая и проверяя наличие в карманах ключей.
— Нет, погоди! — запротестовал Дидье. — Еще по одной, идет?
— Я и последнюю не допил. Мне еще надо доехать до дома.
— И я с тобой, ковбой, — сказала, также поднимаясь, Кавита. — Обещала Лизе заглянуть к вам в гости. Подбросишь меня?
— С удовольствием.
— Но... разве гей может ходить к проституткам — в смысле, регулярно? — спросил Винсон, наклоняясь к Дидье.
Дидье щелкнул зажигалкой и секунду смотрел на тлеющий кончик сигареты, а затем ответил Винсону:
— Неужели ты не слышал, Стюарт? Гей может делать абсолютно все, что только пожелает.
— Как это? — растерялся Винсон.
— Чем меньше знаешь, тем лучше спишь, — сказал я, обмениваясь улыбками с Дидье. — И я лучше поеду домой вместе со своим незнанием.
Мы с Кавитой покинули бар, пробрались через толчею посетителей у входа и дошли до моего мотоцикла, оставленного на ближайшей парковке. Я уже вставил ключ в замок зажигания, когда очень сильная рука ухватила меня за предплечье. Это был Конкэннон.
— Вот ведь сраный гомик, а? — сказал он с широченной улыбкой.
— Что?
— Я об этом французском гомике.
— У тебя с головой совсем плохо, ты в курсе, Конкэннон?
— Не буду с этим спорить. Я вообще не хочу спорить. Мне удачно привалило бабла. Десять кусков. Приглашаю тебя гульнуть.
— Я еду домой, — сказал я, высвобождая свою руку.
— Да ладно тебе, это будет весело! Давай гульнем на пару, ты и я. Ввяжемся в славную драку. Найдем каких-нибудь реально жестких уродов и отметелим их в хлам. Давай веселиться, чувак!
— Предложение заманчивое, но...
— У меня есть эта новая ирландская музыка, — быстро сказал он. — Офигенный музон! Знаешь, что хорошо делать под ирландскую музыку? Бить морды. Для мордобоя она самое то.
— Я пас.
— Да ладно тебе! Хотя бы просто послушай музыку и выпей со мной за компанию.
— Нет.
— Этот французишка — долбаный пидор!
— Конкэннон...
— Ты и я, — сказал он, смягчая тон и вымучивая новую улыбку, больше похожую на гримасу боли. — Мы с тобой очень похожи, ты и я. Я тебя понимаю. Я тебя знаю.
— Ты меня совсем не знаешь.
Он издал глухое рычание, замотал головой и сплюнул на землю:
— Меня бесит этот пидор. Сам подумай: если все в мире уподобятся ему, человечество просто сойдет в могилу.
— Если все в мире уподобятся тебе, Конкэннон, туда человечеству и дорога.
Пожалуй, я произнес это слишком резко и вызывающе. Однако я любил Дидье, и у меня выдался долгий и тяжелый день, после которого терпеть общество Конкэннона было сверх моих сил.
В глазах его вспыхнула кровожадная ярость. Я без проблем выдержал этот взгляд — после сегодняшних пыток одним грозным видом меня было не пронять, пусть таращится сколько угодно.
Я завел байк, убрал подножку и подождал, пока Кавита не пристроится сзади. Мы поехали прочь, не оглядываясь.
— Этот тип, — прокричала она, касаясь губами моего уха, — свихнулся вконец,
— До этого я общался с ним только один раз, — крикнул я в ответ, — и тогда он показался мне хамом, но не психом.
— Должно быть, его котелок дал течь, — предположила Кавита.
— То же самое можно сказать о многих из нас, — ответил я.
— Говори за себя, — рассмеялась Кавита. — Мой котелок прочен и полон, как рог изобилия.
Я не смеялся. В памяти засел тот последний взгляд Конкэннона. И много позже — уже после того, как я, с поцелуями извинившись перед Лизой и постаравшись развеять ее тревоги, сидел на шатком табурете в ванной, пока она промывала и перевязывала мои раны, — передо мной неотступно маячили глаза Конкэннона, подобно зловещим огонькам в глубине пещеры.
— А Лину очень к лицу следы побоев, — заявила по нашем выходе из ванной Кавита, уютно разместившаяся на диване. — Пожалуй, ему надо хотя бы раз в месяц платить кому-нибудь за обновление фингалов. Впрочем, у меня есть пара знакомых девиц, которые сделают это бесплатно.
