Тень горы полностью

— Постарайся быть серьезным, — сказал она, наконец успокоившись. — Я встретила Карлу впервые за последние десять месяцев, и я... глядя на нее... я вдруг поняла, как сильно я ее люблю. Разве это не занятно: вдруг вспомнить, что ты кого-то очень сильно любишь?

— Я только хотел сказать...

— Знаю, — промурлыкала она и потянулась ко мне с поцелуем. — Знаю.

— Что ты знаешь?

— Я знаю, что это не навсегда, — прошептала она, касаясь своими губами моих и почти вплотную приблизив глаза, голубизной не уступающие утреннему небу.

— Каждый твой ответ, Лиза, все больше сбивает меня с толку.

— Я даже не пытаюсь верить в это «навсегда», — продолжила она, отбрасывая мысли о вечности вместе с прядью белокурых волос. — И никогда не верила.

— Интересно, понравится ли мне смысл твоих рассуждений, если ты соизволишь его раскрыть?

— Я фанатично предана понятию «сейчас» и не желаю думать о понятии «всегда», вот о чем речь. Меня можно назвать «фундаменталисткой настоящего момента».

Она начала меня целовать, но при этом продолжала говорить, так что ее слова вместо ушей натурально вливались мне в рот.

— Может, все-таки расскажешь о драке, в которую ты ввязался?

— Вряд ли это можно назвать дракой. Собственно, драки как таковой не было вообще.

— А что, собственно, было? Я хочу знать.

— Было и прошло, — промычал я, не прерывая поцелуя.

Лиза оттолкнула меня и села в постели, скрестив ноги.

— Хватит уже недомолвок и уверток! — заявила она решительно.

— Хорошо, — вздохнул я и тоже сел, привалившись спиной к подушкам. — Давай это обсудим.

— Мафия, — сказала она без выражения. — Паспортная мастерская. Компания Санджая.

— Сколько можно, Лиза? Мы ведь это уже проходили.

— То было давно.

— А по мне, как будто вчера. Лиза...

— Тебе не обязательно этим заниматься. Не обязательно быть таким.

— Еще какое-то время придется.

— В этом нет нужды.

— Ну да. И я устроюсь на работу в банк — самое подходящее место для беглых преступников, находящихся в розыске.

— Мы с тобой живем не на широкую ногу. И нам вполне хватит того, что зарабатываю я. Спрос на картины и скульптуры быстро растет.

— Я занимался всем этим еще до нашего знакомства.

— Я знаю, знаю...

— И ты приняла меня таким, какой я есть. Ты...

— У меня дурное предчувствие, — сказала она тусклым голосом.

Я улыбнулся и погладил ее по щеке.

— Никак не могу от него избавиться, — сказала она. — Очень дурное предчувствие.

Я взял ее за руки. Наши ступни соприкасались, и пальцы ее ног уже привычно обхватили и с удивительной силой сдавили мои пальцы. Взошло солнце, прорываясь яркими лучами в щели ставен.

— Мы ведь это уже обсуждали, — сказал я. — Правительство моей страны назначило награду за мою голову. И если меня не убьют при захвате, я окажусь в той же тюрьме, из которой сбежал. Меня прикуют цепью к той же самой стене, и уж тогда тюремщики потешатся. Я туда не вернусь, Лиза. Здесь я пока что в безопасности, а это кое-что значит. Для меня, по крайней мере, если не для тебя.

— Да я и не считаю, что ты должен отказаться от свободы. Я хочу, чтобы ты не отказывался от себя.

— Так что, по-твоему, я должен делать?

— Ты можешь писать.

— Я и так пишу. Каждый день.

— Я знаю, но мы могли бы на этом сосредоточиться, понимаешь?

— Мы? — Я не удержался от смеха.

Я не хотел ее уязвить — просто она чуть ли не впервые за два года совместной жизни упомянула мои литературные занятия.

— Забудь, — сказала она.

И вновь погрузилась в молчание, опустив глаза. Цепкие пальцы ее ног разжались. Я убрал локон с ее лица и погладил пышные, как морская пена, волосы. Она подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Я еще должен кое-что для них сделать, — сказал я.

— Нет, не должен, — запротестовала она, но уже не так энергично. — Ты им ничего не должен.

— В том-то и дело, что должен. Всякий, кто имеет с ними дело, что-то им должен. На этом все и держится. И поэтому я не хочу, чтобы ты встречалась с кем-либо из них.

— Ты же свободен, Лин. Ты перелез через стену тюрьмы, но все еще не понял, что ты свободен.

Ее глаза были как озера, в которых отражается небо. Зазвонил телефон.

— Я достаточно свободен для того, чтобы не брать трубку, — сказал я. — А ты?

— Ты никогда не берешь трубку, — парировала она. — Так что не считается.

Она выбралась из постели и, не отрывая взгляда от меня, стала слушать голос на другом конце линии. Я увидел, как плечи ее тоскливо опустились, и в следующую секунду она протянула трубку мне.

Это был один из ближайших подручных Санджая, и он передал мне послание.

— Я этим займусь, — сказал я. — Да. Что? Сказал же, я этим займусь. Через двадцать минут.

Я повесил трубку, вернулся к постели и присел рядом с Лизой.

— Одного из моих людей арестовали. Он сейчас в колабской каталажке. Надо его выкупить.

— Он не из твоих людей, — сказала Лиза, отталкивая меня. — И ты не их человек.

— Извини, Лиза.

— Не важно, что ты делал и кем ты был. И даже кем ты являешься сейчас. Важно только то, кем ты стремишься стать.

Я улыбнулся:

— Не все так просто. От своего прошлого никуда не денешься.