— Неправда. Нас формирует не прошлое, а то, какими мы хотим видеть себя в будущем. Неужели ты все еще этого не понял?
— Увы, я не свободен, Лиза.
Она поцеловала меня, но в ее глазах ясное летнее небо уже затягивала пасмурная дымка.
— Я подготовлю для тебя душ, — сказала она, вскакивая с кровати и устремляясь к ванной комнате.
— Послушай, это ж невеликая проблема — вытянуть парня из участка, — сказал я, направляясь за ней.
— Знаю, — буркнула она.
— Наша дневная встреча не отменяется? Все, как договаривались?
— Конечно.
Я шагнул под холодный душ.
— И ты не хочешь сказать, по какому поводу встреча? — крикнул я. — Это по-прежнему большой секрет?
— Не секрет, а сюрприз, — сказала она, появляясь в дверях ванной.
— Тогда другое дело, — рассмеялся я. — Где и когда мне ждать этого сюрприза?
— Будь в половине шестого рядом с «Махешем», на Нариман-Пойнт. А поскольку ты вечно опаздываешь, ориентируйся на полпятого, чтобы успеть вовремя.
— Ладно.
— Так ты приедешь? Точно?
— Не волнуйся. У меня все под контролем.
— Нет, — сказала она, и улыбка стекла с ее лица, как дождевые капли с листьев. — Это не так. Ничего у тебя не под контролем.
Разумеется, она была права. Сам я это не осознавал в те минуты, когда под высокой аркой ворот вступил на территорию полицейского участка, но ее печально угасающая улыбка все еще стояла у меня перед глазами.
Я поднялся по дощатым ступенькам на веранду, с трех сторон — по бокам и сзади — окаймлявшую административный корпус. Знакомый коп перед офисом сержанта пропустил меня без вопросов, кивая и улыбаясь. Он был рад меня видеть: я всегда давал щедрые взятки.
Войдя внутрь, я шутливо откозырял сержанту Дилипу-Молнии, старшему дневной смены. Его испитое лицо раздулось от едва сдерживаемой злости — как позднее выяснилось, он дежурил (и злобствовал) уже вторую смену подряд. Так что я выбрал не самый удачный момент для визита.
Дилип-Молния был садистом. Я это знал по собственному опыту. Несколько лет назад, когда я сидел в здешней тюрьме, он часто избивал меня, удовлетворяя свой садистский голод за счет моей беспомощности. У него и сейчас явно разыгрался аппетит при виде синяков на моем лице, он даже облизнул губы в предвкушении.
Но с той поры многое изменилось если не в его, то в моем мире. Я теперь работал на Компанию Санджая, которая вливала массу налички в полицейский участок Колабы. Это были слишком большие деньги, чтобы ими рисковать, потакая своим изуверским наклонностям.
Изобразив некое подобие улыбки, он слегка вздернул голову, что означало вопрос: «Чего тебе?»
— Босс на месте? — спросил я.
Улыбка превратилась в оскал. Дилип знал, что, если я буду иметь дело непосредственно с инспектором, к его собственной потной ладони прилипнут лишь жалкие крохи от моего подношения.
— Инспектор очень занятой человек. Может, я сумею чем-то помочь?
— Что ж...
Я оглянулся на других копов в офисе, которые очень неубедительно делали вид, будто не прислушиваются к нашему разговору. Надо все же отдать им должное: такого рода притворство нехарактерно для Индии и у здешних людей мало возможностей попрактиковаться.
— Сантош! Принеси чай! — скомандовал Дилип на маратхи. — Завари свежий,
Дальним бараком именовалось одноэтажное строение на задах полицейского участка. В нем содержали самых опасных заключенных, а также тех, кто оказывал отчаянное сопротивление при пытках. Молодые копы переглянулись, и один из них решился напомнить:
— Но, сэр, сейчас в том бараке никого нет, сэр.
— А разве я спросил вас, есть кто-то в бараке или нет? Я приказал пойти и хорошенько его проверить! Марш отсюда!
— Да, сэр! — гаркнули констебли и, схватив свои кепи, выскочили из офиса.
— Вам бы, ребята, придумать какой-нибудь условный знак, — предложил я, когда дверь за ними закрылась. — Это ж муторное дело: чуть не каждый час драть глотку, отсылая их куда подальше.
— Тоже мне остряк, — буркнул Дилип. — Давай ближе к делу или катись туда, откуда пришел. А то у меня башка раскалывается, и я не прочь расколоть чужую башку — вдруг полегчает?
Все честные копы похожи друг на друга; каждый продажный коп продажен на свой лад. Да, каждый из них берет взятки, но одни делают это как бы нехотя и смущенно, а другие хапают с откровенной жадностью; одни при этом злятся, другие сияют улыбкой; одни непринужденно шутят, другие обливаются потом так, будто только что взбежали на крутую гору; одни яростно торгуются, другие выглядят твоими добрыми друзьями.
Дилип получал взятку, как получают оскорбление, и старался отомстить тебе за то, что ты всучил ему деньги. К счастью, как большинство мерзавцев, он был очень падок на лесть.
— Я рад, что вы лично займетесь моим делом, — сказал я. — С инспектором Патилом на это ушел бы целый день. Нет у него вашего умения на лету схватить суть и решить вопрос четко и быстро — я бы даже сказал: молниеносно. Не зря же вас прозвали Молнией.
