— Нет, — сказал Аршан, чье терпение, судя по звенящему голосу, было уже на исходе. — Я уверен, что канавы были не тогда, а несколько позднее, дорогая. Итак, что произошло в клубе? Каким образом ты очутился в тюрьме?
— Я... я и сам толком не знаю, — признался Фарзад. — Я слишком много выпил, врать не буду. А когда копы пришли закрывать клуб, началась потасовка, и я, не помню как, оказался на полу. Должно быть, я упал сам. И тут один коп врезал мне ногой по затылку — как раз в то место, куда ты бьешь меня все утро, ма, — и я потерял сознание. Очнулся уже в полицейской машине. Потом они заперли меня в камере, не допросив и не позволив сделать звонок. Но кто-то из тюремной обслуги позвонил в Компанию, а оттуда позвонили Лину. Он приехал и вытащил меня из тюряги. Он спас мою шкуру, будьте уверены.
— И это все? — спросила Анахита, презрительно кривя уголки губ. — И это все твое великое приключение?
— А я и не говорю, что это
— Спасибо вам, Лин, за то, что вернули нашего сына домой, — сказал Аршан, благодарно дотронувшись до моей руки, а затем обратился к Фарзаду: — Давай-ка все проясним. Полицейский ударил тебя ногой по голове, когда ты лежал на полу. Ударил так сильно, что ты потерял сознание?
— Именно так, па. Я ничего плохого не делал. И вообще, я был слишком пьян, чтобы сделать хоть что-нибудь. Просто валялся там, где упал.
— Тебе известно имя этого полицейского?
— Да, его называют Дилип-Молния. Он сержант в Колабском участке. А что?
— Мой отец будет в ярости, когда об этом узнает! — сказал Али. — Он отберет полицейский значок у этого Дилипа-Молнии! Он поднимет против него весь юридический факультет!
— А мой отец поднимет все медицинское сообщество! — подхватила Карина, гневно сверкая глазами. — Мы добьемся его изгнания из полиции!
— Так и поступим! — согласилась тетушка Джая. — Начнем действовать прямо сейчас!
— Могу я высказать свое мнение?
Все головы повернулись в мою сторону.
— Я неплохо знаю этого Дилипа-Молнию. Это на редкость злобный и мстительный тип. Он злится даже на тех, кто дает ему деньги.
Я сделал паузу, убедившись, что завладел их вниманием.
— Продолжайте, — попросил Аршан.
— У вас не получится изгнать его из полиции. Да, вы сможете на какое-то время подпортить ему жизнь, добиться его перевода в другое место, но значок вы у него не отберете. Он слишком много знает о слишком многих важных людях. Спору нет, он мерзавец и заслуживает наказания, но, если вы ему навредите, рано или поздно он вернется и тогда уже сделает все, чтобы разрушить ваше благополучие. Возможно, навсегда.
— Вы хотите сказать, что он так и останется безнаказанным? — спросил Али.
— Я вот что хочу сказать: если вы пойдете против этого копа, будьте готовы к серьезной войне. Не следует его недооценивать.
— С этим я согласен, — сказал Аршан.
— Что?! — хором вскричали Али и тетушка Джая.
— Фарзад еще легко отделался. Лин прав. Все могло кончиться гораздо хуже. Что нам сейчас нужно меньше всего, так это коп-социопат у нас на пороге.
— И оперантное научение снова псу под хвост, — сказала Анахита, вернувшаяся с кухни. — Как поступают в таких случаях штейнеровцы: бегут и прячутся?
— Больше чтоб ноги твоей не было в этом клубе, Фарзад! — отрезал Аршан, не реагируя на комментарии жены. — Ты слышишь меня? Я тебе запрещаю там появляться!
— Да, папа, — сказал Фарзад, опустив голову.
— Вот и ладно. — Аршан поднялся и протянул руки к нашим опустевшим блюдам. — Добавки не нужно?
Аршан и Анахита отнесли посуду к кухонной мойке и вскоре вернулись с десертом.
— Сладкий крем, — объявила Анахита, ставя перед нами две новые чашки. — Он добавит сахара в вашу кровь.
— И малиновый напиток, — сказал Аршан, присовокупляя к чашкам пару бутылок с прозрачной темно-красной жидкостью. — В нашей жизни редко какая проблема не предстанет в розовом цвете после стакана прохладного малинового напитка. Угощайтесь.
— Интересно, кто вам спроектировал интерьер? — поинтересовался я, обводя взглядом раскуроченное помещение. — Часом, не Харлан Эллисон[45]?
Фарзад выразительно взглянул на своего родителя:
— Лин спас мне жизнь, па. Наши семьи не возражают. Сейчас как раз подходящий момент. Что скажешь?
— Похоже на то, — пробормотал Аршан, глядя на сумбур из шатких мостков и лесенок в духе Эшера[46], опасно нависающих над нашими головами.
— Это значит согласие? — уточнил Фарзад.
Аршан перекинул ногу через скамью, на которой мы сидели в ряд, и всем телом повернулся ко мне.
— Что, по-вашему, мы делаем с этим домом? — спросил он.
— Навскидку я бы предположил, что вы здесь что-то ищете.
— Так оно и есть. — Аршан широко улыбнулся, продемонстрировав два ряда ровных, мелких, безупречно белых зубов. — Теперь я понимаю, почему вы так нравились дядюшке Кеки. Да, именно этим мы и занимаемся. Все это — все, что вы видите, — следствие охоты за сокровищами, поисков одного чрезвычайно ценного сундучка.
— Вроде... старинного пиратского клада?
