Ее приятелю будет тошно и стыдно, но он будет брать деньги от продажи ее тела и покупать на них очередную дозу. Я это знал наверняка, и точно так же это знали все уличные торговцы, жулики и сутенеры в округе. Жертва дозревала, и они ждали возможности взять ее в оборот.
— Ты права, — сказал я. — Ничего я не знаю.
Я вернулся к своему мотоциклу, завел его и уехал. Иногда ты впутываешься в историю, а иногда нет; иногда пытаешься что-то изменить, а иногда проезжаешь мимо. Фотография в медальоне стала связующим звеном между мной и этой девчонкой, но вокруг было слишком много других несчастных девчонок, которые дожидались своих проблемных приятелей. Да я и сам был проблемным, если на то пошло.
Я пожелал удачи девчонке с медальоном и перестал о ней думать еще до того, как вернулся домой.
Пока я брился, принимал душ и одевался, Лиза молчала, занятая своими мыслями. И я был этому рад. Разговаривать мне не хотелось. Идея ужина с Ранджитом и Карлой принадлежала не мне. Я ни разу не встречал Карлу после того, как сошелся с Лизой, хотя все мы жили в пределах одного узкого полуострова на юге Бомбея. Иногда мне попадались на глаза ее снимки вместе с Ранджитом на страницах принадлежавших ему газет, но наши пути за это время ни разу не пересеклись. «Призрак Карлы бродит и по моему дворцу», — говорила Лиза. Я понимал, что она имеет в виду; вот только Карла не была призраком. И она представляла реальную, а не призрачную опасность.
— Как я выгляжу? — спросила Лиза уже перед самым выходом, когда мы стояли в прихожей.
На ней было очень короткое безрукавное платье из синего шелка и сандалии римского типа с ремешками, охватывающими ногу почти до колен, а из украшений — ракушечное ожерелье и браслет ему под стать. Она больше обычного потрудилась над макияжем, но потрудилась не зря: голубые глаза в окружении темных теней выглядели очень эффектно. Густые светлые волосы были, как обычно, распущены и лежали на плечах крупными локонами, а челку она самостоятельно подстригла ножницами — нарочито небрежно, вкривь и вкось, и получилось просто здорово.
— Ты выглядишь потрясающе! — сказал я. — Особенно прическа. Надеюсь, ты вернула на место мой метательный нож после того, как посекла им волосы?
— Сейчас узнаешь, где самое место твоему дурацкому ножу! — Она со смехом ткнула меня кулаком в грудь.
— Твоя идея насчет связей с другими — это было всерьез? — спросил я.
— Да, — быстро ответила она. — И ты должен отнестись к этому серьезно.
— Не ради того ли затеян весь банкет?
— Отчасти — да. Обсудим это позже.
— Думаю, нам надо обсудить это сейчас. Это и кое-что другое.
— Прежде всего тебе надо поговорить с Карлой.
— Что?
— Раз уж она будет там сегодня, это твой шанс поговорить с ней и узнать, что она думает. А потом уже мы обсудим, что думаешь ты.
— Не понимаю...
— Как всегда. Погнали, ковбой, а то опоздаем.
Мы добрались до отеля «Махеш» сухими, во время затишья; ливень хлынул вновь лишь после того, как мы въехали на крытую стоянку. Я оставил мотоцикл в укромной нише далеко от главного въезда. Парковка там была строго запрещена, но пятьдесят рупий помогли обойти запрет.
Перед дверью в фойе отеля Лиза меня задержала, взяв за руку.
— Ты готов? — спросила она.
— К чему?
— К встрече с Карлой. — Она отважно улыбнулась. — К чему же еще?
Мы застали Ранджита за столом, накрытым на десять персон. Двое из присутствующих, Клифф де Суза и Чандра Мета, были нам знакомы. Совладельцы одной из болливудских кинокомпаний, они несколькими годами ранее попросили меня помочь с обменом незадекларированных и не обложенных налогом рупий на доллары по курсу черного рынка — эти деньги потом шли на взятки тем же налоговикам, которые принципиально брали мзду только долларами.
Что касается Лизы, то она сотрудничала с Клиффом и Чандрой на протяжении нескольких месяцев, когда руководила небольшим кастинговым агентством, набиравшим иностранцев для массовок в индийских фильмах. Отношения с ними она поддерживала и позднее, уже переключившись на организацию выставок.
Фильмы, которые они продюсировали в последнее время, стабильно имели успех, и это привлекло под их знамена многих бомбейских звезд первой величины. Дабы подчеркнуть свое преуспеяние, Чандра и Клифф любили появляться на публике в окружении юных актрис. Вот и сейчас на ужине с ними были четыре хорошенькие девушки.
Мы поздоровались с Ранджитом и продюсерами, познакомились с их спутницами — которых звали Моника, Малика, Симпл и Шена — и заняли свои места за столом. Ранджит усадил нас рядом с собой — Лизу справа, меня слева. Места для Карлы, похоже, предусмотрено не было.
— Разве Карла не придет? — спросила Лиза.
— Увы, нет, — сказал Ранджит, кривя губы в сожалеющей улыбке. — Она... неважно себя чувствует. Приносит свои извинения и передает вам большой привет.
— Надеюсь, ничего серьезного? Мне ей позвонить?
— Нет, ничего серьезного, Лиза, — сказал Ранджит. — Она переутомилась, только и всего.
— Пожалуйста, передай Карле, что я ее люблю.
— Передам, Лиза. Обязательно передам.
