Не тут-то было. Когда парень в противогазовой маске попытался проскочить мимо Волка, тот остановил его, приклеив магическую сеть на тщедушную грудь. Парень задохнулся от ужаса и осел, будто ноги враз отказались служить ему. Черный мундир ударил ногой по вытянутой руке, стремясь, видимо, сломать Волку руку, но убийца вовремя убрал её. Я поморщилась, услышав ужасно неприятный звук отклеившейся от кожи липкой сети. Нечто среднее между сухим треском и влажным хлюпом. Волк сразу же накрыл пострадавшую кисть другой рукой, но я успела заметить красный след на коже. Что бы не заставило его сделать такой неожиданный выпад в сторону несчастного рыбоглазого, своей цели он добился: парень был не столько приклеен, сколько парализован страхом.
— А мне кажется, что он просто необходим, — протянул Волк насмешливо. Подмигнул бедолаге, у которого покраснели щеки и вспотел лоб. — Ты обеспечишь мне пару минут, приятель.
— Освободить заложника, — сухо приказал король, обращаясь к своим гвардейцам. Те бросились выполнять приказ и быстро отлепили очкарика от Волка, от себя щедро добавив пинков и тычков по ребрам. Король дождался, пока его человек уйдет и обратился к Желтоглазому с сочувственной усмешкой. — Жалеешь теперь, что вскрыл карты раньше времени?
Волк хмыкнул, с презрением глядя снизу вверх на Эриена.
— Я никогда ни о чем не жалею.
— Посмотрим, — колючим голосом ответил король.
Многообещающая интонация в лаконичном ответе насторожила меня куда больше, чем показная бравада опутанного ловчей сетью Желтоглазого. Я ничуть не сомневалась в том, что король способен на что угодно, лишь бы сдержать данное слово. Мне не нужно было лишний раз напоминать, что всё, сказанное королем, имеет силу закона. В том числе для него самого.
Четвертый день весны. Вечер.
Тварь смеялась, щурила горящие красные глаза, когда Волка уводили, несмотря на всё его сопротивление. Точнее утаскивали, спелёнутого по рукам и ногам, обездвиженного и одурманенного. Ловчая сеть обманчиво податлива, но те, кто совершает слишком много телодвижений, прилипают сильнее. Один человек, каким бы умелым воином он не был, ничего не может противопоставить слаженной командной работе вооруженных целым магическим арсеналом гвардейцев. Волк может ненавидеть магию, сколько хочет, но если он собирается с ней бороться, ему стоит побольше узнать о свойствах магического оружия.
Волк просил не вмешиваться. А Тварь и не собиралась ему помогать. Она ненавидела его куда сильнее, чем я. Чужая ярость ощущалась как лишняя часть тела, мешала и вызывала недоумение. Я легко могла отгородиться от нее, но меня раздражала необходимость следить за тем, что думает и чувствует сущность, разделившая со мной сознание.
«Др-р-ревний опас-сен. Мы должны быть настор-р-роже», — огромная черная кошка то мурлыкала, то шипела, то толкала меня в плечо широким теплым лбом.
Я осталась ждать развития событий там же, где меня оставили: в той небольшой комнате, где пришла в себя. Разве что сходила и набрала в графин воды из медного краника, торчащего из стены над полом. Вода была холодной, но зато чистой и вкусной. Я напилась, затем, как получилось, умылась, смыла с рук кровь убитого гвардейца. Сдвинула узкую длинную скамью в угол и устроилась поудобнее, чтобы отдохнуть и собраться с силами. Меня клонило в сон, но Тень не позволяла мне уснуть, поддерживала огонек гнева в груди. Заставляла пялиться невидящим взглядом в выкрашенную белой краской стену и терпеливо ждать. Кто бы мог подумать, что именно Бездна учит людей терпению получше всяких мастеров и наставников!
Меня заперли, включили магический экран, но теперь это не причиняло мне душевную боль и вообще не трогало. Я все равно больше никогда не останусь одна. Тот демон, который говорил за здравый смысл, затих и всё реже поднимал голову, зато с недавних пор за мной постоянно увивалась черная кошка, которая росла не по дням, а по часам. Она не спорила и не насмехалась надо мной. Она была на моей стороне. Ненадолго, но я всё же заручилась поддержкой кого-то могущественного. Как всегда мечтала.
Я протянула руку и коснулась сухого шелковистого носа. Кошка прикрыла глаза от удовольствия. Утробные звуки, которые она издавала, не совсем походили на мурлыканье, скорее на урчание.
«Быстро же она отъелась», — с затаенной горечью подумала я. Спрятала лицо в ладонях. Время геройствовать, почем зря, спасая чужие шкуры, кажется, прошло. Сколько мне осталось? Что я успею сделать перед тем, как меня окончательно поглотит Тьма?
