Во-первых, Тень люди видели как магического призрака. Значит, это не одержимость. Это и плохо, и хорошо одновременно. Одержимость с переменным успехом лечится в Королевской лечебнице, а Тень слишком смахивает на запретную магию Древних. Я бы предпочла первое второму, но!.. Зато никто не видел, как сама Эсстель убивает господина Рагнара.
Во-вторых, и это главное, мне невероятно повезло оказаться на обочине этого дела, несмотря на то, что демон лысый дернул меня позволить Тени захватить контроль в тот момент. Я до сих пор была на свободе, и мне даже предоставят шанс лично решить судьбу пострадавшего по моей вине человека. Я сумею все исправить, пока остальные относятся ко мне как к принцессе. Осталось понять, как это сделать. Я пришла, чтобы вытащить магистра из-за решетки любыми средствами. Кроме одного. Я ни за что не стану звать Тень. Хватит с меня. Это не должно повториться. Я совершила достаточно ошибок, чтобы разглядеть истинное лицо моей «верной помощницы».
«Но ведь до сегодняшнего дня она всегда подчинялась тебе», — возразил демон.
«Тебя я тоже слушать не буду. Ты с ней заодно. Убирайся в Бездну и передавай мой пламенный привет Владетелю!»
«Обязательно. Как только ты отправишься передавать мой горячий привет Создателю».
Я стиснула зубы, чтобы не зарычать от злости вслух. Это было бы не самое подобающее поведение для гордой принцессы, имя и влияние которой я позаимствовала на время.
— Вы сказали, вам нужно поговорить с задержанным, Ваше Высочество, — вполголоса напомнил начальник гвардии, ненавязчиво склонившись над моим ухом.
Я кивнула, сглотнула внезапно образовавшийся в горле вязкий комок. Сделала два коротких шага вперед — и оказалась совсем близко от магического экрана, услышала ровный сердитый гул, похожий на звук растревоженного пчелиного улья.
Я только сейчас заметила, что магистр, при своих типичных для «породы» глазах, почему-то брюнет. У него только несколько прядей над виском серебрились — короткие и неровные, будто часто знавали лезвия ножниц. Одна прядь сбилась и лежала криво, и я поймала себя на безотчетном желании протянуть руку и поправить ее. Через магический экран этого не стоило бы делать. Конечности даже у Древних не отрастают заново.
Почему-то, глядя на него, я не чувствовала себя в опасности, как это всегда происходило рядом с другими людьми, особенно незнакомыми. Привязанный к стулу арестант смотрел на меня дружелюбно. Несмотря на то, что с ним произошло по моей вине, он выглядел спокойным и даже несколько умиротворенным. Может, он полагал, что несправедливые обвинения закончились, и верил, что я здесь, чтобы помочь ему? Я прониклась к нему симпатией, ведь сама на его месте вела бы себя точно так же.
— Я постараюсь вам помочь. Не знаю, что там произошло, но обвинение в покушении считаю… — у меня путались мысли. Я остановилась, понимая, что забыла, чем хотела закончить начатое предложение. И тут же напугалась, что косноязычие покажется подозрительным гвардейцам.
— Чрезмерным, — подсказал арестант, увидев, что я никак не могу подобрать нужное слово.
— Да, именно так, — я неуверенно кивнула, чувствуя, как у меня от волнения кружится голова. — Но почему вы ничего не предприняли, чтобы помочь мне? — посмотрела прямо ему в лицо, пытаясь понять, знает ли он, что это я убила того человека.
Бледно-фиолетовые глаза магистра были непроницаемы. Единственное, что я могла бы сказать со всей определенностью — он тоже изучает меня. Он медленно кивнул и едва заметно улыбнулся.
— Вы сказали, что можете помочь, — негромко сказала я, до последнего сомневаясь, что стоит ли это говорить в присутствии посторонних. — Что вы имели в виду?
— Вы будто опутаны… странной магией. Я умею… чувствовать такие вещи.
— И вы можете с этим… что-то сделать? — тихо спросила я, по застарелой привычке «зеркалить собеседника» подстраиваясь под его манеру речи. При этом я боялась поверить в то, что услышу нечто такое, что вселит в меня очередную пустую надежду.
Он кивнул. Не успела я возликовать всем сердцем, как на моё плечо легла тяжелая рука и прозвучали отрезвляющие слова.
— Он просто пытается подкупить вас, Ваше Высочество. Логично: его ждет высшая мера, вот он и вертится, как умеет. Видали мы таких, на все готовых из-за страха перед наказанием, даже не десятками — сотнями. И все поют одну и ту же песню. Предлагают разное. Один даже дочь свою за меня сосватал во время допроса, — прогудел начальник городской гвардии.
— Будь у меня дочь, я бы ни за что не доверил бы ее ни одному из «черных мундиров», — сухо отозвался магистр.
Гвардеец мигом посуровел.
— Оставить! Мундир мой не трожь, умник, а не то…
— А не то что? Высшую меру выпишешь? Скажи, когда мне начинать бояться, а то я даже не знаю, чем меня могут ещё удивить в Управлении… — магистр в полосатой робе арестанта расправил плечи и как-то внезапно превратился в подлинного аристократа. Так ещё Эсстель умеет. Я — нет. Тут талант нужен. Или специальные занятия «из грязи в князи», которые втихую преподают всем высокорождённым — я была почти уверена в этом.
