Но как бы Райя ни храбрилась, червячок страха продолжал роиться где-то в мозгу. Обреченный белоголовый и горстка агентов Морна, которые всю жизнь провели вплотную к изнанке общества. И рядом она, взращенная в столичных покоях высокородная, впервые узревшая смерть в момент, когда спица вышла из правого глаза Рокота. С тех пор произошло много всего, но открывшаяся ей темная сторона Мира все равно чувствовалась инородной. Словно она была не на своем месте. И это пугало больше, чем самый наточенный нож.
Обернувшись, она увидела, что Вернон успел покинуть крышу следом за всеми. Рядом остался только Рикард; казалось, он не замечает ее, привалившись спиной к ограде и уставившись прямо перед собой. Но, будто почувствовав на себе взгляд, белоголовый вздрогнул и рывком поднялся на ноги. Криво улыбнулся.
– По твоему лицу можно подумать, что нас уже всех схватили и засунули к церковникам в подвалы, сидеть в колодках.
– Какой толк? В подвалы мы придем сами, – девушка вздохнула, – если получится.
– Ага. А колодки уже давно и так есть, – он указал себе на шею, – поэтому не переживай. Мы отправляемся туда, чтобы сбросить оковы, а не приобрести.
Она посмотрела внимательнее.
– Ты заметно приободрился. В чем дело? Чувствуешь, что разгадка снятых ошейников все ближе?
– Да. И нет.
Внезапно юноша помрачнел, оперся на ограду рядом.
– Карпетский вор.
– Что?
– Так я называю настоящего себя. Того Рикарда, который сидит где-то внутри, запертый на замок. Но створки двери не прилегают друг к другу так плотно, как хотелось бы. Вглядевшись в щель посередине, можно увидеть прижатое к ней лицо человека, который нет-нет, а напоминает о своем присутствии.
– Как тогда, с Иглой?
– И не только. Иногда дверь приходится приоткрыть. Но чаще я просто чувствую то, что происходит за ней, против воли. И сейчас карпетский вор в восторге. Это прорывается наружу, я ничего не могу с этим поделать. Безумная, самоубийственная вылазка в темные подвалы фаротской обители – это ровно то, что может заставить настоящего Рика трястись от восторга. – Он запнулся, поморщился. – А что хорошо ему, обычно плохо для всех остальных.
Белоголовый впервые рассказал о своем естестве так прямо. Райя, подчинившись внезапному порыву, отщипнула жухлый листик от ограды, отпустила на ветер.
– Знаешь, что я думаю? Кто из вас настоящий – решать тебе.
– Я стараюсь. Но из всех передряг пока что нас вытаскивал он.
– Так кажется. Я знаю, с кем я жила в доме Тиридат. И кто провел нас под этой землей, – она пальцем указала на улицу, – и не карпетский вор решил помочь мне тогда, в лесу. И помогает до сих пор.
Рик вновь улыбнулся, но веселья в этой улыбке не было.
– К слову о Тиридат. За пару дней до ухода, помнишь? Мы обсуждали осмотрительность. И сдержанность.
– Ага. Похоже, пока что не получается соответствовать собственным словам? – Райя повела плечами. – Зато мы добрались сюда.
– Да. Помнишь, что я говорил про вероятности? Тогда, после ухода Ловчего?
Девушка нахмурилась.
– Что они сброшены? Или что-то в таком духе.
– Да… Сейчас мы вновь на пике. Остается надеяться, что везения хватит на завтрашнюю вылазку.
– Позови карпетского вора обратно, он хотя бы не впадал в меланхолию. – Райя запнулась. – Извини. Мы справимся. И дело не в везении.
– Пусть так. Возьми это.
Рикард повозился за пазухой, выудил на свет мелкую книжку, протянул ей. Дневник Пинкуса. Райя замерла, но приняла вещицу, мягкая обложка легла в ладонь.
– С чего вдруг?
– Избавляюсь от имущества.
– Что?
– Неважно. Пусть побудет у тебя. Я и так ношу на себе слишком многое. – Белоголовый странным, почти нежным касанием погладил себя по поясу, где, как она знала, покоились ножны. – Фрей прав, времени на подготовку не так много. Увидимся вечером. И выше нос.
Она не успела ответить, Рик развернулся и быстрым шагом вышел на лестницу, лишь мелькнула на ступенях белесая макушка. Поняв, что так и стоит с дневником на ладони, Райя опустила руку. Бросила последний взгляд на обитель, развернулась, чтобы уйти, но услышала тихий хруст под сапогом. Опустив глаза, она увидела раздавленный уголек, тот самый, которым спутники вычерчивали план завтрашней вылазки.
Помедлив, она наклонилась, аккуратно подняла уцелевшую половинку. Пальцы окрасились черным, но то могло волновать высокородную даму и сотрудницу дипломатического корпуса. Девушку на крыше это ни капли не задевало. Сделав пару шагов, она уселась на коврик, привалилась спиной к стене. Пролистала дневник Пинкуса, задержав взгляд на кучке странных значков, остановилась на пустом развороте в самом конце. А затем принялась писать.
Есть некая прелесть в структурировании, осознании списка действий, которые предстоит предпринять на пути к цели. Меньше суток на подготовку? Без проблем. Пусть кто-то из ее спутников точит ножи и бросает мрачные взгляды на проходящих мимо стражников, словно предвкушая неизбежную схватку. В последнее время в жизни и так было слишком много хаоса.
