Напоследок Эдвин посмотрел вверх, пришлось запрокинуть голову далеко за спину. Край, на котором он пару дней назад стоял вместе с Гаазом, темнел на фоне розоватого неба. Снизу проделанный ими путь выглядел еще более монументальным. Сложно было поверить, что где-то там, далеко наверху, Далия сейчас запрягает лошадь, готовясь двинуться дальше в гордом одиночестве. Спутников у нее не осталось, только приказы.
Утро Сэт потратил, чтобы увести их подальше от горы. Ориентироваться стало сложнее, теперь они двигались по плоской земле. Куда ни глянь, растительность перекрывала обзор, но Лис уверенно вел их вперед, подчиняясь редким изгибам дороги. С ночи он молвил лишь пару слов, остальные молчали. Даже Ани, губы которой едва заметно шевелились – торговке явно было что сказать. Но то было не время для разговоров. Нужный момент наступил лишь сейчас.
Никакой стоянки в такой день быть не могло, конечно же. В обычное время за пикировками торговки и вора было интересно наблюдать. Иногда Ани выигрывала словесный поединок, и тогда их ждал горячий обед. Порой – проигрывала, тогда путники довольствовались фруктами и вяленым мясом. Но накануне оказалось, что вор не зря гнал их сквозь континент. Расслабляться было нельзя.
А потому, когда гора осталась позади, Лис, не сбавляя хода, посмотрел на Эдвина и по-простому сказал:
– Расскажи мне все.
Юноша кивнул и глубоко вздохнул. Слишком долго он откладывал этот разговор.
– Все началось в Вествуде. – Теперь каждый из трех спутников смотрел на него не отрываясь. Юноша уныло провел ладонью по своей уродливой прическе. – В Вествуде, да. А быть может, и раньше. Этого знать не могу. Но все стало паршиво в день, когда мы выбрались из сгоревшей лавки.
Ани сразу подала голос:
– Ну точно, денек был так себе. Как и вчерашний.
– Шажок через ту сторону шириной с город, – Сэт поморщился, – ну еще бы.
Юноша покачал головой.
– Дело не в этом. Тогда я и правда не почувствовал ничего особенного.
– Но теперь я не сомневаюсь, что мы выбрались благодаря тебе.
– Как и накануне. – Гааз пристально посмотрел на Эдвина. – Что бы ты ни собирался сейчас рассказать, мальчик, прежде чем мы окунемся в этот разговор с головой… Спасибо. В произошедшем нет ничего хорошего. Но ситуации, во время которых одни люди держат ножи у горла других, не могут закончиться по-другому. В этом я уверился еще двадцать лет назад.
Эдвин медленно кивнул, слова доктора были для него правда важны.
– Вествуд, последний день. Что дальше? – Сэт вернул разговор в неприятное русло.
– Тогда все разошлись по своим делам, готовились к отбытию. У меня была лишь одна забота: отодрать повязку с головы, она чуть ли не клочьями висела…
Внезапно оказалось, что он помнит тот момент в точности, словно эпизод у зеркала отпечатался на веках, навсегда сохранившись в памяти. Эдвин рассказал все по минутам: как обнаружил в прическе кучу седых волос (Ани охнула), как стремительно обрил голову (Парацельс неодобрительно покачал головой), как наконец покинул Вествуд верхом.
– Седина, значит… До этого ничего подобного не было? Пока я валялся без сознания?
За юношу ответил Гааз:
– Точно не было. Я бинтовал мальчику голову, стоя почти вплотную. Все было в порядке.
– Тогда логично связать произошедшее с пожаром в лавке. Серебро в волосах появилось после.
– Эдвин, извини за вопрос, – Парацельс смущенно почесал переносицу, – а ты уверен, что правильно знаешь свой возраст?
Над этим юноша тоже успел поразмышлять. Твердо ответил:
– Уверен.
– Если так, – Гааз вздохнул, – то мы наблюдаем перед собой прецедент. Событие, до этого не имевшее места в Мире.
– Я не белоголовый.
– Но седина…
– Мир вокруг не трясет, и никто не падает в обмороки.
– Периодичность этих явлений не установлена. Если этого не происходило до сих пор, нельзя утверждать, что не случится и впредь.
Ани вмешалась:
– Я правильно понимаю, что в случае с белоголовыми всегда есть конечная отметка? Порог двадцати двух лет не перешагивал никто?
– По всем известным данным – да. На этом строится работа рудников и деятельность церкви. Если бы источником тряски могли становиться люди любых возрастов, их работа значительно затруднилась бы.
– А доходы – выросли, – проворчал Сэт.
– Не думаю, старый друг. Одно дело – отлавливать по Миру горстку детей. Относительно населения Симфареи это очень малая группа людей. А если возрастной отметки не будет… Весь континент обратился бы в кратер и очень быстро.
– Но Эдвину уже двадцать два, так? Где, – девушка запнулась, – тогда его отметка?
– В этом и проблема. – Гааз пожевал губы. – С одной стороны, мальчик явно не собирается пропадать из Мира (Эдвин согласно кивнул). С другой – мы не можем точно знать, что этого не произойдет (Эдвин удрученно покачал головой).
– Пусть так. Но я согласен с парнем. Пока мы не начали падать в обмороки, а посуда не скатывается с полок, когда он в городе, – мы можем не беспокоиться, что в один прекрасный день провалимся в небытие вместе со всем окружением.
Парацельс повернулся к Сэту.
– Ты в этом уверен?
