– Не сомневайся. – Старый лис поймал ее взгляд. – Ты, помнится, была очень оскорблена, когда из пожара я пытался спасти лишь Эдвина.
– Помню об этом до сих пор, не сомневайся.
– Так вот, похоже, о здоровье парня теперь пекусь не только я. Как нога?
Юноша вздрогнул, об этом он успел забыть. Опустил голову, засунул пальцы в дыру на штанине. Рваное круглое отверстие, торчащие во все стороны нитки да куча засохшей крови. Пока они не найдут водоем, придется ходить так… Но куда больше его интересовала собственная нога, видневшаяся под тканью. Кусок плоти с крупным, с монетку размером, розовым пятном.
Рана не просто успела зарубцеваться, шрам был совсем маленьким. Слой новой кожи выделялся на фоне загара, но сомнений не было: именно из этого места кровь толчками текла накануне. Он поднял глаза на вора, все было ясно без слов. Лис кивнул.
– Какие бы силы не копил твой шепоток, изрядную долю он потратил, чтобы починить ногу. Или же это побочный эффект. Неважно. Это может стать хорошим подспорьем – говорю, как человек, покрытый шрамами с головы до ног.
– Шрам совсем небольшой, – проговорил юноша одними губами.
– И все равно, не советую и дальше ловить болты телом. – Парацельс огорошено покачал головой.
– А также ножи, мечи и прочие штуковины, которые могут встретиться на пути. Неизвестно, повторится ли подобное или следующая рана тебя прикончит, – Сэт вытер пот со лба, – но мы будем держать произошедшее в уме. Я – буду.
– Мы вроде как договорились избегать опасных ситуаций.
– Мы приближаемся к столице, но до спокойных времен еще далеко.
– Если они вообще когда-нибудь настанут. – Эдвин ворчал для порядка, выплеснуть из себя накопившееся и наконец поговорить откровенно было приятно.
Торговка встрепенулась.
– К слову об этом. Какой наш дальнейший план?
– Такой же, какой и был. Добраться до столицы и получить инструкции, как сбагрить этот проклятый медальон побыстрее.
– Сложность в том, – юноша откашлялся, – что с передачей владения могут быть трудности. Если шепот связан с медальоном, а он явно связан…
Сейчас было даже смешно вспоминать свои переживания первых дней. Тогдашние проблемы теперь казались плевым делом: дойти, передать права на медальон, откланяться. За последние дни все очень сильно усложнилось. Но вор неожиданно пожал плечами.
– Будем решать проблемы по мере их появления. Сначала нужно донести безделушку. Кто знает, может, помахав руками, три раза повернувшись вокруг своей оси и произнеся заветную фразу, ты передашь медальон и вместе с ним все свои проблемы и переживания.
– Было бы здорово.
– А пока рекомендую помалкивать о произошедшем при посторонних, скоро нам вновь начнут встречаться мелкие поселения. Помни, парень, я обещал защищать тебя на этом пути. Ничего не изменилось.
Эдвин кивнул и все же собрался с духом. Если уж быть откровенным, то до конца. И безумным тоже.
– Есть еще кое-что.
– Что?
– Мне кажется, я осознал, почему все так носятся с этой вещицей. Почему за тобой послали Бернала, Далию, пообещали заплатить кучу денег, а человеческая жизнь рядом с безделушкой, наоборот, перестала стоить и медяка. А еще, – он помедлил, – я понимаю, почему медальон не стоило красть.
К концу голос у него сорвался, Гааз и Ани теперь смотрели на него с тревогой, но Сэт лишь нахмурил брови. Ну да, плевать он хотел на любые условности, главное – выполнить заказ… Но не тогда, когда условности уходят корнями в сам фундамент этого Мира. Эдвин глубоко вздохнул.
– Шепот появляется, когда мне грозит опасность, это правда. Но в мирные часы я тоже успел перекинуться с ним парой слов. А может, и парой десятков или сотен, я уже не знаю. Мы много дней в пути. Я задавал вопросы и получал ответы. Он реагирует. Вспоминает. Отсылается к прошлому. К временам, которые никто из нас не мог наблюдать.
– Ты называешь его общими словами: «голос», «шепот». Но описываешь так, словно это живой человек.
– К этому я и веду. – Эдвин облизнул губы. – Я почти уверен, что голос, сидящий у меня в голове, благодаря этому, – он достал из кармана безделушку, золото блеснуло на солнце, руку обдало холодом, – отзывается на имя, которое известно каждому из нас: Годвин.
Рик протер глаза. Нормально выспаться ему не удалось, несмотря на все усилия. Большую часть ночи он проворочался с боку на бок, утопая в непривычно мягкой перине. В конце концов он провалился в прерывистый, беспокойный сон – и все ради того, чтобы вскочить на ноги с первыми лучами солнца. «Утро» было для каждого своим, юноша допускал, что женщина, встреченная им накануне, покинет дом гораздо, гораздо позже. Но рисковать было нельзя, песочные часы в его разуме сыпали последние крупицы. И к чему бы они не вели отсчет – время Фарота почти вышло.
