Он сделал несколько шагов в одну сторону, затем в другую. Вот и все, пространство вокруг явно не было создано для того, чтобы скрасить досуг заключенного. Шершавый камень неприятно холодил ступни. Прижав лицо к решетке, Рик попытался разглядеть хоть что-то, но каменная кишка поражала своей однородностью, причем в обе стороны. Пространство между прутьями не позволяло просунуть голову, и увидеть, что творится дальше по коридору, не представлялось возможным.
Юноша вновь прошелся туда-сюда, словно животное в загоне, пытаясь размять ноги. Тяжело было признать, но стены давили. Хотелось действовать. Вместо этого он остался наедине со своими мыслями.
Память, столь нелюбезно отказавшая в самый нужный момент, вдруг стала подбрасывать образы, в которых не было ни малейшей необходимости. К примеру, жару, под которой он, недовольно морщась, коротал время в очереди возле обители. Сейчас, пока он стоял босиком на холодных камнях, в этом чувствовалась некоторая ирония. До солнечного света и оживленных улиц было так же далеко, как до звезд за плотным облачным покровом. К слову, звезды он тоже был не прочь увидеть, еще хотя бы разок.
Более свежие огрызки памяти тоже не радовали. Проведя искалеченной рукой по железный прутьям, Рик от всей души понадеялся, что Райя выбралась. Потому что если нет, то выходило, что вся их незадачливая компания упокоилась в этом проклятом замке.
При должном оптимизме насчет судьбы Гойба могли возникнуть сомнения. Но Рик себя никогда оптимистом не считал. На беднягу рухнул целый каменный пролет. Верить в позитивный исход означало бы пытаться обмануть самого себя. А он подобным не грешил.
Вернон… Ушел на своих условиях. Не каждому дано. Хотя получилось все равно паршиво. Шею здоровяка не стискивало прозрачное кольцо, а в таком случае явно лучше быть живым, чем мертвым.
Очевидное суждение? Ничуть. Когда точно знаешь отведенный тебе срок, начинаешь несколько иначе относиться к подобным вещам. В любом случае, жаль, что так вышло. Давно подавленное, забытое чувство утраты попыталось прорваться наружу, но тут же разлетелось в пыль. Быть может, если Рик вновь окажется под синью неба, тогда найдется время почтить память приятеля, с которым у них выдалось короткое, но насыщенное приключение. А пока…
Пока вся надежда была на высокородную. Подъемник унес ее в темноту, и оставалось надеяться, что темнота эта была иного толка, нежели та, в которой оказался он сам. Рик ногтем ковырнул каменную стену. Мда, есть вероятность, что сам он об успехах Райи уже не узнает. Но он мысленно пожелал ей удачи.
Оставался еще один герой, тот, которого он знал лучше всех. Юноша провел по ошейнику пальцем. И зачем он лезет в самое пекло, если в конце его в любом случае ждет небытие? Смешно, если удавка на шее стала причиной, почему его оставили в живых. Любой из стражников явно опешил бы, обнаружив, что их ряды с должным усердием проредил обычный белоголовый. Представив себе их лица, Рик хихикнул.
Улыбаясь, он внезапно осознал, что явно не продал свою свободу, а может, и жизнь задешево. Первая группа стражников была лишь началом. Дальше только кровь и смерть. Навряд ли он смог бы исчерпать весь ресурс подкреплений, а точное число человек, которых он записал на свой счет, было скрыто под пологом памяти. Но когда знаешь, что бежать некуда, возможности организма становятся почти безграничны. Его нынешнее положение тому подтверждением.
Медленно вышагивая туда-сюда и гладя решетку то одной ладонью, то другой, он попытался прикинуть, что будет дальше. Заявится ли к нему кто-то из тюремщиков, как это неосмотрительно сделал Игла в свое время? Или же его бросили сюда умирать в качестве последней насмешки? Проверять не хотелось, хотя отсутствие какой-либо еды и питья наводило на нехорошие мысли.
Медленно нахлынуло беспокойство: сможет ли он быть все так же хорош в своем новом образе? Рик посмотрел на обрубки пальцев, которые покоились на решетке. Сложно сказать. Выглядели они отвратительно, непредвиденная ампутация оставила за собой запекшийся след, который медленно пульсировал, отдавая болью в запястье. Но опасность гниения и последующей потери всей руки волновала его меньше, чем способность держать оружие. При надобности он бы справился и левой рукой, но, как показала практика, два кинжала лучше, чем один. То был его последний подобный бой.
Гадкая сущность снова вынудила его хихикнуть. Долгие годы без насилия, притворяясь тем, кем он на самом деле никогда не был. С другой стороны, ведь примерять маски других людей должно было стать его ремеслом. Просто Рик решил играть по собственным правилам, предпочитая выбирать образы собственноручно.
Затем был рудник, где все притворство рассыпалось в прах. Но все равно почти до самого конца он обходился голыми руками. Пусть и по воле случая, но то было словно знамением его отказа от прошлой жизни. Той самой, отголоски которой все же настигли его в Фароте.
