Вернулся старик — с завернутым в холстину караваем. Пристроился на лавке и, вынув нож, принялся аккуратно нарезать хлеб. Нэрис, с трудом удержавшись от зевоты, вопросительно посмотрела на капитана:
— Вы еще не наелись? Так, может, я тогда спать пойду?..
— Все вместе пойдем, — отозвался Хант. — Дом нам, наверное, уже приготовили… Чарли, остынь.
— А чего?!
— Того, что здесь тебе не веселый дом, — вполголоса сказал Десмонд. — До Уотерфорда доберемся — отведешь душу…
— Так она ж не против!..
— Я против, — отрезал капитан, которого последние четверть часа непонятно с чего грызло какое-то неприятное чувство. — Давай, дожевывай — и пойдем уже. Давно за полночь, а вставать нам рано.
— Скотина ты, кэп, распоследняя, — сердито ругнулся пират, бросив голодный взгляд на вертящуюся у огня Брайди. — Ну, ладно… Эй, хозяйка! Где нам спать-то?
— Я покажу! — встрепенулась молодуха, но старик на лавке, погрозив ей пальцем, велел:
— Грания, сведи гостей. — Он вытер нож о штаны и с кроткой улыбкой протянул поднявшемуся Десмонду толсто нарезанные ломти:- Вот, возьмите с собой-то! Не зря ж ходил… Может, утречком скушаете.
— Спасибо, — кивнул капитан. Взял подношение и подал руку Нэрис:- Пойдемте, дорогая. Вы с ног валитесь… Чарли!
— Да иду я, иду, — буркнул "рваное ухо". — Вот горазд же командовать…
Путешественники вышли следом за Гранией. Ночь уже не казалась такой холодной, в животах сыто урчало, глаза слипались. Нэрис, повиснув на руке Ханта, из последних сил сдерживала отчаянную зевоту. Чарли обиженно сопел. Десмонд хмыкнул, глядя на сердитого помощника, и, вспомнив кое о чем, спросил:
— А скажите, хозяйка, все ваши девушки такие веселые, как Брайди?
— Вы о чем это, господин? — удивленно обернулась Грания.
— Да забавная история, — улыбаясь, пояснил капитан, — ехали мы к вам через лес, а там, не поверите, смеется кто-то!..
Женщина передернула плечами и сказала равнодушным тоном:
— Не знаю, господин. Может, и наши… Распустились, вишь, без мужиков-то! Оголодали. Небось, шалят с соседскими парнями, пока матери не видят, — Грания остановилась у одного из крайних беленых домиков и распахнула дверь:- Пожалуйте! Мы и натопили, чтоб вам ночью не замерзнуть. Устраивайтесь… Доброй ночи!
— И вам, — благодарно кивнула Нэрис, переступая через порог. Крестьянка поклонилась и повернула обратно. Десмонд проводил ее внимательным взглядом. "Показалось? — подумал он. — Или как-то она уж слишком быстро убежала?.. Тьфу, да что это я? Люди как люди, деревня как деревня…" Капитан недовольно тряхнул головой и вошел в дом следом за своими спутниками. Захлопнул дверь, по привычке потянулся к засову — и чертыхнулся.
Вместо металлической скобы в косяке темнели две дырки. Засов отсутствовал и, судя по всему, довольно давно.
…В домике, что хозяева отвели уставшим путникам, было тесно, но по-своему даже уютно. Чисто выметенный земляной пол, весело пляшущий огонь в очаге, сладковатый запах горящего торфа… Нэрис, свернувшись калачиком на соломенном тюфяке, зевнула в ладошку и слипающимися глазами посмотрела на темные силуэты своих спутников. Пираты сидели к ней спиной прямо на полу, скрестив ноги, и прихлебывали по очереди из фляжки Чарли. Старый разбойник позаботился о том, чтобы наполнить ее еще в Корке.
— … так обожраться! — долетел до засыпающей леди голос Чарли. — А они и правда не бедствуют. Еще бы наливали…
— Тебе мало? Фляжка полная.
— Была полная, дак через часок и ее приговорим, — пират помолчал и добавил:- Я вот подумал, кэп… Хрен бы с ними, с собаками, но здесь и другой живности нету! Ни лошадей, даром что конюшня такая, ни барашков, даже курей — и тех не слышно. А столы ломятся.
— Угу, — отозвался Десмонд, делая вдумчивый глоток из фляги. Поморщился, утер губы и сказал:- Даже не в скотине дело. Ты же видел этих деревенских — сытые да вялые. Это крестьяне-то! Да еще и в такое время смутное.
— И мужиков нет, — поддакнул первый помощник. — Кто работает?
Хант нахмурился. Отсутствие мужчин в деревне (дед и слабоумный — не в счет) ему совсем не нравилось. Ну, хорошо, допустим, их правда загнали воевать, и в деревне "остались одни бабы"… Только вот бабы эти самые почему-то заморенными да голодными не выглядят! И одеты далеко не в лохмотья.
— А еще, — будто угадав мысли капитана, вспомнил Чарли, — на девках тех, что нам за ужином прислуживали, цацки золотые. У одной в ушах, у другой на шее…
— Уверен?
— Говорю тебе, кэп! Я, может, не она вот, — он махнул рукой в сторону тюфяка, — может, в камушках и не понимаю ничего, но уж золото от меди отличу… И старикан еще этот — такой улыбчивый, такой благообразный, аж зубы сводит!.. А чего ему лыбиться?! Да постучись ко мне кто-нибудь с нашими-то мордами — я б послал куда подальше да еще и собак вослед спустил!
