— Что мы наделали?.. Да вы сумасшедший! Вы все здесь сумасшедшие!..
— Зачем вас впустили?.. — будто не слыша ее, продолжал дребезжать дед. — Ить других ждали… Келли ждали… уж они бы нашу кормилицу не обидели… ой, пропала моя головушка, ой, пропала-а-а…
— Вот это ты, старый хрыч, верно подметил, — раздался сзади голос Чарли. "Рваное ухо", волоча за руку упирающуюся Гранию, подошел к колодцу. — По-хорошему, тебя бы и отдать "кормилице" твоей, да шкурой собственной рисковать неохота из-за одной сволочи, — он посмотрел на Нэрис:- Что там наша покойница?
— Две веревки порвала, остальные пока держатся, — ответила леди, покосившись на бьющийся рядом кокон. Самый сильный страх уже прошел, дарг-ду была связана на совесть, кроме того, наличие рядом все тех же молчаливых бойцов, что помогали пирату ее вязать, вселяло уверенность. — Но все равно, поторопиться бы, Чарли!
— Не боись, — хмыкнул тот, умело вяжа руки дородной селянке. — Уж нагостились!.. Кэп! Ты где?
— Здесь, — Хант, пригнув голову, вышел из крайней лачуги с мечом в одной руке и пузатым кувшином в другой. — Так и знал, что про выпивку они нам заливают…
— Винцо? — облизнулся Чарли.
— Лучше. Самогон. И слюни подбери пока, мне бы раны промыть.
— На это и полкувшина хватит, — отрезал любитель крепких напитков. — Все равно после прижигать придется — здорово она тебя потрепала. Чего куксишься?.. Ноет, да?
— Терпимо… — Капитан нахмурился:- Парня того, слабоумного, нигде найти не могу. Сбежал, что ли, в суматохе?
— Да какая разница? — пренебрежительно отмахнулся Чарли. — Этих двоих куда девать? Может, в колодец — да и вся недолга?
— Успеется, — Десмонд протянул кувшин Нэрис и, поигрывая клинком, остановился перед пленными. — Очень уж мне, дружище, узнать охота, к кому мы в гости заехали!..
— Да и мне любопытно будет, — показавшийся из-за угла конюшни Келли подошел к колодцу и остановился рядом с Хантом. — Пока ребята делом заняты, я с удовольствием послушаю… Продолжайте, капитан.
Хант кивнул и посмотрел в лицо старику:
— Кончай завывать, хлебосольный ты наш. У меня есть вопросы и нет лишнего времени… Первый: много до нас гостей было?
— Ой, пропала моя головушка-а-а… ой, пропала-а-а…
— Мне повторить? — сузил глаза Хант. Грания, взглянув на угрожающе качнувшийся меч, позеленела:
— Тоби, дурень, да очнись же! Обоих изрубят!..
— Ой, что будет… Что бу-у-удет!.. — раскачиваясь из стороны в сторону и даже не глядя на капитана, продолжал причитать дед. — Как теперь жить?.. Пропала моя головушка-а-а…
— Не о том печешься, пень трухлявый, — брезгливо сплюнул старый пират. — Кэп, оно тебе надо? Чиркнем по горлу, да и…
— Заткнись, Чарли, — ровным голосом велел Десмонд. И перевел тяжелый взгляд на крестьянку:- Сообща делишки обстряпывали?
— Господин, — забормотала Грания, затрясшись под этим взглядом, как осиновый лист, — ох, господин, да если б вы тока знали…
— Я задал вопрос.
— Мы… ох! Да, да, господин! Стало быть, помогала я Тоби немножко!..
— Немножко? — Хант задумчиво провел двумя пальцами по блестящему лезвию. Селянка, дрогнув, бухнулась на колени:
— Только не убивайте, господин! Всё скажу, всё, как бог свят!.. Виноватые мы, ваша правда! Через нас люди смертушку свою находили. Да только ведь люди-то эти и сами нас были не чище!.. Воры да разбойники, убивцы дорожные… А жить-то хочется, господин, ой, как хочется!..
— Не голоси, — поморщился капитан. — Быстро и по существу — давно промышляете? Кому добро сбывали? И, дьявол вас подери, откуда вы эту тварь выкопали?!
И Грания рассказала. Рассказала все без утайки. О том, что всех мужиков и правда загнал в ополчение один из местных вождей, о том, как женщины, оставшиеся без кормильцев, едва не отдали богу душу с голоду, и о том, что позапрошлой зимой в ворота тихо погибающей деревни постучался маленький отряд. Совсем небольшой — десяток воинов, их командир и его молодая госпожа. Дама была благородных кровей, прекрасна лицом но, увы, нездорова. Потому отряд в деревеньке и задержался — продолжать путь в таком состоянии дама уже не могла. Селянки были женщины добрые, и путников приютили — благо, пустых домов хватало… Но честно признались, что кормить гостей им попросту нечем — сами бедствуют. Больная госпожа только махнула рукой — и протянула Грании кошель. Он был полный. Голодная смерть отступила!.. Благодарные жительницы деревни устроили болящую со всем возможным удобством, и делали для нее все, что было в их силах, но хворь оказалась сильнее… И той же весной прекрасная гостья тихо отошла в мир иной на руках у безутешного командира своей охраны. Ее похоронили неподалеку, за холмом, под старой плакучей ивой. Осиротевшие бойцы остались помянуть усопшую. Искренне горюющие крестьянки ничего не имели против: за долгую зиму те из воинов, что были помоложе, успели завести себе в деревне милых, да и командир отряда, весь черный от горя, явно потерял не просто госпожу.
Но горевать им всем пришлось недолго. Едва успели справить нехитрые поминки, как покойная благодетельница вернулась. Уже такой.
