Оставшись наедине, молодые люди некоторое время молча смотрели друг на друга, и никто не решался заговорить первым. Михал не знал, с чего начать разговор, чтобы не напугать девушку. А еще ему безумно хотелось обнять ее, но невыносимый маренгов пес Недоверие продолжал вгрызаться в душу. Кая боялась графского гнева, боялась, что он оттолкнет ее, считая предательницей и обманщицей, хотя ей очень хотелось прижаться к его груди и почувствовать себя любимой и защищенной. Она первой отвела взгляд, стыдясь своего порванного платья, и, уставившись на пол, с большим усердием затеребила кончик косы.
– Оставь волосы в покое.
Спокойный, но властный голос заставил девушку поднять глаза на хозяина Иверы. Она не отпустила косу, но пальцы служанки замерли. Михал не мог не заметить отсутствие рукава и следов от веревки на запястьях.
– Это он сделал?! Он тебя связывал?! – в его вопросах слышался нарастающий гнев.
Кая молча кивнула.
– Я с него живого кожу сдеру за это! – мрачно пообещал лорд. – Покажи!
Девушка медленно подошла поближе и робко протянула к нему руки ладонями вверх. Он сделал шаг навстречу. Осторожно, стараясь не причинять боли, обхватил ее предплечья своими руками. Вид стертой, местами до крови, кожи и темнеющих синяков, словно кандалы, охватывающие тонкие запястья, заставил все заклокотать в его душе. О, Создатель! Как тяжело это видеть. А еще около месяца назад он сам, совершенно не испытывая никаких угрызений совести, легко мог причинить Кае еще больший вред. Теперь Михалу стало понятно, что она пыталась бежать, освободиться от пут; ей было больно, а он тут изводил ее своей подозрительностью и недоверием, считал обманщицей и предательницей. От осознания этого стало еще отвратительней, и молодой человек мысленно поклялся, что никогда больше не обидит девушку, даже голоса не повысит. А если он не сдержит клятвы, то пусть Судьба жестоко покарает его.
Молодой лорд перевел взгляд на лицо служанки. Та не сводила с него глаз. Он бережно отпустил ее руки и тут же обнял, крепко прижав к себе.
– Никто и никогда больше не причинит тебе боль. Клянусь, никогда! – пообещал он. – Я не допущу этого.
– Михал, Радек говорил, что ты наверняка погиб… – Кая всхлипнула, припав щекой к его груди.
– Ну, я ведь живой. Не плачь.
– Я Радеку не поверила. И Ми… он сказал, что ты жив… – произнесла девушка и тут же осеклась, поняв, что проговорилась.
– Кто он? – граф резко отстранил от себя служанку и вопросительно воззрился на нее.
На лице девушки отразился неподдельный испуг.
– Я… я… не знаю… – запинаясь, пролепетала она и опустила глаза.
– Тот, второй? Сообщник Радека? – слегка повысив голос, предположил Михал.
– Д-да… он, – с нескрываемым облегчением выдавила из себя Кая, надеясь, что относящийся ко всему с подозрением лорд поверит в ее ложь. Обманывать служанке не хотелось, равно, как и отвечать на последующие вопросы. чтобы отвлечь графа от расспросов она не нашла ничего лучшего, как повиснуть у него на шее и поцеловать в губы. Смелость Каи заставила молодого человека охнуть от неожиданности, но уже через миг его руки заскользили по ее спине. Ладони девушки опустились ему на грудь, а его пальцы, перебравшись на ее плечи, натянули ткань платья. Старые нитки не выдержали страстных объятий, и шов разошелся, обнажая плечо и спрятанную под одеянием цепочку с кулоном.
– Михал, нет! – служанка, сбросив с себя руки лорда, отшатнулась от него, едва успев придержать на груди ниспадающее платье.
– Кая… я… не хотел… – взволнованным, хрипловатым голосом произнес молодой человек, стараясь выровнять дыхание.
Он сделал пару шагов к девушке, и лишь тогда заметил сверкнувшую на ее шее золотую нить. Выражение растерянности на лице графа тут же сменилось надменной холодностью.
– Он отдал? – его слова прозвучали, как утверждение.
– Кто? – вопрос, которого она так боялась, был задан.
– Не прикидывайся дурочкой! – граф еле сдержался, чтобы не рявкнуть на весь замок. – Мирослав! Будь проклят этот маг!
Тем не менее, девушка вздрогнула:
– Михал, я…
– Ты такая же лгунья, как и моя сестрица! Такая же, как она! Подлая лгунья! – с горечью бросил он. – Ты все знала! Знала о ней и Мирославе! И не отпирайся! По твоим глазам вижу, что ничего о них не было для тебя тайной! А я уже почти стал доверять тебе! Я полюбил подлую тварь! Это твоя месть за мои детские проказы?! Радуйся, ты своего добилась!
– То были не проказы, а злобные, жестокие выходки… – тихо произнесла Кая, а затем, гордо подняв голову, смело заявила: – Я не тварь и не лгунья!
– Что?! – Михал опешил от такой смелости и даже покраснел от нахлынувшего на него гнева.
– Я устала от твоих постоянных нападок, издевательств и унижений! Мне казалось, что любовь тебя изменит: ты станешь мягче и добрее, научишься доверять людям, а получается, что ты только больше ожесточился. Мне жаль тебя, Михал. Действительно жаль… – по щеке девушки скатилась слеза. Она приблизилась к графу и поцеловала его мгновенно побледневшую щеку. – Но я все равно люблю тебя…
Кая вздохнув, отошла к окну и разрыдалась.
