– Милорд, – нерешительно продолжил Болеслав, сомневаясь, следует ли говорить хозяину о том, что помимо всего нашел Свенко в лесу. Поверит ли лорд? – Еще есть кое-что…
– Да?
– Когда мы пошли по следу девушки и пса, то Свенко обнаружил, что девушку сопровождал мужчина, а когда она вышла из леса, на снегу исчезли отпечатки мужских сапог и появились собачьи. А еще там, где пес настиг похитителя, следы зверя оборвались и возникли следы второго мужчины. Следопыт говорит, что этот неизвестно откуда взявшийся человек хорошо тряхнул Радека…
– Мужские следы? – заинтересовавшись, переспросил Михал.
– Да. Свенко сказал, что пес прыгнул, а там, где он должен был опуститься на землю, оказались мужские следы. Затем этот человек дошел с Каей до избушки… Странно это как-то… Следопыта я потом в селение за сообщником отправил… Приказал помалкивать об увиденном. Не нравится мне это…
Михал отвернулся от капитана, оперся рукой о дверной косяк и опустил голову. Лорд побледнел, сердце стиснула когтистая лапа Предательства. Кая соглала ему. Солгала! Он был прав – девчонку спас маг. А что стоит тому вызвать, перенести или как он там мог доставить собаку сестры в нужное место, чтобы не привлекать к себе внимание? Ну не мог же пес за короткий промежуток времени оказаться в том лесу!
– Милорд, с вами все хорошо? – встревоженно поинтересовался Болеслав.
Хозяин Иверы обернулся. Посмотрев в его глаза, капитан тут же пожалел, что рассказал про загадочные следы, и почувствовал, что сегодня в крепости кто-то умрет: Радек, Кая или сам Болеслав, а то и все трое.
– Идем, – странно тихим голосом сказал граф и, толкнув створку двери, стал спускаться по лестнице. Болеслав поспешил за ним, в очередной раз поражаясь умению этого молодого человека нагонять страх лишь одним взглядом…
Михал терпеть не мог подземелий. Узкие проходы, низкие потолки, извечные сырость и холод, постоянный полумрак давили со всех сторон до головной боли, а запахи затхлости, крыс и людских нечистот вообще могли свести с ума, если задержаться в этом месте подольше. И еще эта омерзительная плесень на стенах… Юношу передернуло от отвращения. Ничего, ради зрелища страдающего врага он выдержит все.
– Господин, – к графу резво подбежал низенький плотненький тюремщик и, услужливо кланяясь, затараторил: – Вы к новому пленнику? Я провожу! Идите за мной. Он здесь. Его пока не приковали. Послали за кузнецом. Может, палача пригласить?
Лорд согласно кивнул.
– Рен, бегом! – тюремщик толкнул зевающего на посту молодого охранника и поспешил заверить лорда: – Парень мигом обернется. Сюда, господин, сюда, налево. Вот в этой камере его разместили.
Другой стражник, здоровенный детина с квадратной окладистой бородой, приставленный охранять пленника, пока того не закуют в кандалы, увидев приближающегося начальника и следующих за ним лорда и капитана, посторонился, давая возможность открыть дверь.
В камере к смраду подземелья добавился еще и сильный запах перегара. Михал брезгливо поморщился: он сам не испытывал тягу к горячительной «отраве» и не понимал, как можно напиться до потери сознания. Ну да, Всеслав частенько набирался так, что еле на ногах стоял, но вот чтобы совсем до потери чувств, – никогда. Радек – дурак. Ему бы после всего, что натворил, бежать сломя голову и без оглядки, а он решил утопиться в вине. И чего он добился? Веревку на шею. Вон валяется посреди гнилого тряпья и дерьма. А ведь мог бы стать рыцарем, и неплохим. Граф покачал головой. Если бы бывший вассал с достоинством принял свою опалу и отказ девушки, в которую, к несчастью для него, влюбился лорд, а не опустился до лжи и воровства, возможно, смог бы обеспечить и себе, и младшим брату и сестре довольно сносное существование, но Радек выбрал другой путь, путь на виселицу. Проклятье! Он жалеет преступника и врага. Недостоин этот подлец жалости! За похищение дамы благородного происхождения и причинение ей телесного вреда грозит штраф тысяча золотых в королевскую казну или лишение правой руки и повешение. Так гласит закон. Михал обязан его соблюсти и плевать, что никому больше не известно то, что Кая наследница графского титула. На своей земле он сам выбирает меру наказания, а Радек заслуживает самой суровой кары. Тем более, что тому негде взять столько денег, даже тетка ему не поможет.
– Приведите его в чувства, – приказал граф Иверский.
– Это мы мигом. Это мы сейчас, – засуетился тюремщик: – Сейчас, господин, он у нас быстро в себя придет.
Он выбежал из камеры и сразу же вернулся, неся с собой два ведра с водой, покрытой корочкой льда. Вероятно, они у него были заранее приготовлены для подобных случаев. Разбив ледяную корку ножом, тюремщик выплеснул содержимое ведер на заключенного. Радек заворочался и что-то промычал. К нему тут же подскочили тюремщик и охранник, подняли его и хорошенько встряхнули.
