Не успеваю ничего добавить, как за моей спиной раздаётся знакомый голос:
– О чём спор?
Оборачиваюсь и вижу Аргена. Его лицо нахмурено, а в глазах горят подозрения и злость.
– Убери от неё руки, Феникс, – командует он, делая шаг вперёд.
Феникс, как всегда, не думает отступать. Наоборот, его губы кривятся в лёгкой, вызывающей улыбке.
– А если она этого не хочет? – бросает он вызов, обращаясь ко мне. – Что скажешь, Ригель?
Я вспыхиваю, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Слова застревают в горле.
– Её желания… странные, – добавляет Арген, но в его голосе слышна нотка ревности, от которой у меня мурашки бегут по коже.
– Прекратите оба, – выдыхаю, опуская взгляд, чтобы спрятать свои мысли.
Перед глазами всплывают воспоминания. Я помню, как целовала их обоих. Помню, как каждый из них был для меня особенным, уникальным, недосягаемым. Это тёплое чувство разливается по груди, несмотря на ситуацию.
Арген нарушает молчание:
– Я проводил Рею. Теперь мы можем поговорить.
Его голос возвращает меня к реальности, но в воздухе всё ещё висит напряжение. Я чувствую, как оно растекается по комнате, словно обещая, что впереди нас ждёт ещё больше вопросов, чем ответов.
Океан тянется до самого горизонта, его бесконечная гладь перекатывается под блестящими лучами заката. Волны ритмично бьются о скалы, их рокот сливается с завыванием ветра. На открытой террасе две женщины сидят рядом, окутанные покоем этого момента. Меррел смотрит на подругу, её взгляд полон тревоги.
– Что ты намерена делать? – спрашивает она мягко. – Теперь, когда все знают о твоей связи с Аустом?
Индис не отвечает сразу. Она смотрит на океан, неподвижная, словно высеченная из камня. Её лицо кажется непроницаемым, взгляд – пустым, словно все слёзы давно иссякли. Наконец, она вздыхает, медленно поворачивается к Меррел и машинально заправляет прядь волос за ухо.
– Не знаю, – говорит она, голос звучит тихо, почти надломлено. – Я запуталась. Но мне больше нет места в роду Венеры.
Она опускает глаза, голос дрожит:
– Мама всегда жила ради рода. Я её за это уважала. Я пыталась, но… Я сама не справляюсь.
Меррел внимательно слушает, не перебивая. Индис продолжает, её голос становится всё более хрупким:
– Не знаю, в какой момент всё стало таким… Я так отчаянно желала свободы и любви, что предала их – свой род, свою семью.
Меррел кладёт руку на её ладонь и смотрит прямо в глаза.
– Ты найдёшь выход, – говорит она уверенно, но её голос остаётся мягким. – Что бы ни случилось, я всегда буду рядом.
Индис слабо улыбается, но в её глазах блестят слёзы.
– Не всё так просто, Меррел. Я уверена, что Нова что-то задумала. Её месть будет страшной.
Меррел хмурится, её взгляд становится задумчивым.
– Ты боишься за себя? Или за Ауста?
– За нас обоих, – отвечает Индис. Её голос едва слышен, словно слова эти даются с трудом. – Я слышала, как она сказала: «Старое должно умереть, чтобы новое могло родиться».
Меррел задумчиво кивает, отпивая малиновый чай.
– Будь осторожна, – говорит она наконец. – А за Ауста не переживай. Такие, как он, всегда остаются на плаву.
Индис молчит, но её беспокойство остаётся. Они обе знают, что вскоре их жизни изменятся навсегда. Но сейчас, в этой тишине, они позволяют себе быть просто женщинами, подругами, матерями, беспокоящимися за своих детей.
Меррел прикрывает глаза, позволяя воспоминаниям всплыть на поверхность.
– Помнишь наш первый день у власти? Мы были такими молодыми, испуганными, но полными решимости.
Индис улыбается, впервые за весь вечер её лицо оживляется.
– Да, помню, – отвечает она. – Мы были разными, но вместе смогли добиться многого. И я верю, что наши дети тоже смогут.
Но через мгновение улыбка гаснет.
– Лисса от меня отказалась, – говорит она с болью. – Она так похожа на Нову. И я не знаю, как быть с этим.
Меррел внимательно смотрит на подругу, затем переводит взгляд на океан.
– Дети всегда идут своим путём, – говорит она, словно размышляя вслух. – Мы не можем заставить их быть теми, кем хотим видеть.
Она вновь сжимает руку Индис.
– Лисса – не Нова. Она может быть на неё похожа, но она другая. Уникальная. Дай ей время. Может быть, она просто ищет себя.
Индис кивает, принимая слова подруги. Но в глубине души она понимает: что бы ни случилось дальше, её жизнь уже никогда не станет прежней.
Феникс уходит, оставляя нас наедине. Мой жених выпрямляется, расправляя плечи. Его глаза сверкают вызовом, как молнии на грозовом небе.
– Чего ты добиваешься, Ригель? – в его голосе звучит глухая злость.
Я пытаюсь ответить, но слова застревают в горле. Наконец, собравшись, выдыхаю:
– Я хочу знать правду.
Смотрю ему прямо в глаза, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу.
– Как твоя невеста, как будущая супруга, я имею на это право.
Арген горько усмехается.
– Не лезь туда, куда тебя не просят. иПосмотри на меня, Ригель, – его голос становится мягче, почти нежным.
