– Не смей… – произношу я, но голос получается слабым, словно я не говорила этого вовсе.
Мои руки дрожат, я не могу их поднять. Он рвёт на мне ночную сорочку, оставляя полностью обнажённой, и в его глазах безумие и наслаждение от того, что может это сделать.
– Я научу его брать своё, – произносит он, и его голос звучит так, как будто всё уже решено.
Туман окутывает меня. В глазах всё темнеет. Ничего не могу сделать. Моё тело больше не слушается, а сознание ускользает всё дальше и дальше.
Лисса бежала по длинному коридору, ведомая тяжёлым, необъяснимым предчувствием. Её сердце стучало так громко, что, казалось, этот звук раздавался эхом от высоких стен. Она выскочила на террасу, куда совсем недавно направилась мать.
– Только не это, мама… – шёпот вырвался из её пересохших губ.
Индис обернулась на звук шагов, её испуганные глаза встретились с глазами дочери. На миг в их взглядах сошлись боль и страх. Лисса застыла на пороге, как статуя, её хрупкая фигура казалась особенно маленькой на фоне тёмного неба, пронзённого серебряными нитями звёзд.
– Лисса? – голос Индис дрогнул, её лицо исказилось от удивления и стыда.
Мать и дочь замерли, глядя друг на друга. Лисса выглядела подавленной, её плечи чуть ссутулились, а в глазах отражались тревога и мольба. Она знала, зачем мать пришла сюда, знала, что она собирается сделать. И это знание пронзало её сердце, как ледяной кинжал.
– Мама, пожалуйста, не надо, – слова сорвались с её губ шёпотом, словно она боялась, что громкий голос разрушит хрупкое равновесие.
Индис попыталась улыбнуться, но её губы дрожали, а глаза наполнились слезами. Её силуэт, освещённый лунным светом, выглядел одновременно хрупким и решительным.
– Я должна, Лисса, – сказала она с горечью. – Я не могу больше так жить.
– Мы можем всё исправить, – голос Лиссы едва не сорвался. – Начать сначала. Только не такими методами. Я прошу тебя!
Индис покачала головой, её руки нервно сжимали перила.
– Я слишком много ошибалась. Я не заслуживаю прощения.
Лисса сделала шаг вперёд, её взгляд молил.
– Но я тебя прощаю, мама, – голос её сорвался, а по щекам покатились слёзы. – Пожалуйста, не делай этого.
На секунду всё вокруг замерло. Ветер играл прядями волос Лиссы, тревожил лёгкую ткань платья Индис. Ещё вчера наследница была уверена в своей решимости. Власть была в её руках, и ничто не могло поколебать её уверенности. Но сейчас, здесь, на этой террасе, она снова стала маленькой, беззащитной дочерью, которая хочет лишь одного – спасти мать.
Индис смотрела на неё, видя искренность, любовь и отчаяние. Каждое слово дочери било по её душе, оставляя глубокие раны. И вдруг что-то дрогнуло в ней, что-то, что давно казалось утраченным.
– Может быть, – прошептала она, – ещё есть надежда…
В глазах Лиссы вспыхнула слабая искра, а Индис, наконец, отступила от края.
Ночь укрыла город тёмной вуалью, скрывая Аргена от случайных взглядов. Он двигался быстро, но осторожно, его силуэт растворялся в тенях. Тихий звук его шагов тонул в шелесте ветра, пока наследник направлялся к дому своей невесты. В голове пульсировала единственная мысль: нельзя терять ни секунды.
Послание отца, прочитанное лишь раз, разорвало внутренний покой. Всё стало предельно ясным. Рука машинально коснулась дисплея браслета, активируя связь.
– Феникс… – выдохнул он.
Друг или враг – сейчас не имело значения. Феникс никогда не оставил бы сестру в беде. Уверенность в этом была железной. Быстрое сообщение, скупое на слова, ушло, и Арген вновь ускорил шаг.
Ауст.
Само имя отца звучало как проклятие. Арген знал его жестокость, холодную расчетливость и извращенное проявление заботы. Его душа, казалось, была выкована из льда, а поступки никогда не шли вразрез с его тёмной природой.
Но на этот раз что-то было не так. Всё, что Ауст строил годами, его власть и бесконечные интриги, вдруг оказались на грани краха. Зачем ставить всё на кон? Арген понимал, что назад пути нет. Ставками были не только честь и жизнь наследницы рода Марса, но и будущее самого рода Луны. Представляя её – беззащитную, в руках Ауста – он ощущал, как дыхание сбивалось, а по коже пробежала холодная дрожь.
– Я не допущу этого, – прошептал он, сжимая кулаки.
Когда дверь распахнулась, его окружила мрачная тишина. Тёмные комнаты казались пропитанными напряжением, и каждый шаг отзывался эхом. Арген сразу увидел их.
В центре комнаты, словно хищник над своей добычей, кружил Ауст. Его усмешка излучала безумие. На полу, без сознания, лежала Ригель.
– Вот ты и пришёл, мой мальчик, – произнёс отец, и этот голос, спокойный и язвительный тут же задел Аргена за живое.
– Отойди от неё!
Не выдержав, он бросился вперёд. Их тела столкнулись с глухим ударом, борьба началась. Удары сыпались яростно, вспышки энергии кристаллов освещали тёмную комнату, превращая её в поле боя.
Ауст усмехнулся, отразив атаку сына с пугающей легкостью.
