Механический попугай привёл в порядок свои золотистые пёрышки, затем расправил хвост. Патина на меди придала металлу сине-зелёный цвет, и всё же узорные завитки на его дребезжащих перьях мерцали ярким медным отливом.
Слева на дереве повисла мартышка, зацепившаяся суставчатым хвостом за толстую ветку оранжевого дерева. Она раскачивалась там, глядя на меня безжизненными глазами из чёрного мрамора.
Весь зверинец прихорашивался и расхаживал туда-сюда, передвигаясь по защищённому саду и сияя в искусственном свете — всё заводное, всё прекрасное, и тем не менее ничто не давало мне ответа на вопрос о том, что случилось с моим дедом.
Я услышала рык и застыла.
Заводной тигр обнажил свои острые клыки, притаившись за кустом.
Моё сердце остановилось; я не могла дышать. Зубы волка были острыми и режущими, но клыки тигра были в три раза крупнее.
Он моргнул своими округлыми глазами, затем крадучись двинулся вперёд, держа голову низко опущенной.
Я побежала, чтобы догнать дворецкого, отчаянно желая убраться из оранжереи. Все фибры моего существа подгоняли меня бежать, когда открылись следующие двери, с шорохом задевая ковёр на другой стороне. Я проскользнула мимо робота в коридор, и двери вновь закрылись.
Я очутилась внизу изогнутой лестницы. Дворецкий начал подниматься, и я метнулась вперёд него. Здесь не было других проходов, других дверей. Лестница неумолимо устремлялась вверх, пока я наконец-то не добралась до огромной арочной двери.
Я переступила порог, оказавшись совершенно не готовой к тому, что увидела.
Холодный воздух омыл меня, когда я посмотрела вверх. Купол дома раздвинулся, открываясь ясному тёмному зимнему небу, мерцающему миллионом звёзд. Телескоп размером с весь мой магазин игрушек поднимался к глубокой ночи. Пока он двигался, шестерёнки, по размерам разнившиеся от крошечных до огромных, танцевали идеально отлаженный балет.
Вся постройка окружалась кольцами размером с саму комнату. Каждое кольцо содержало модель одной из планет, и они кружились и вращались вокруг центрального телескопа, как уменьшенная модель космоса.
Милостивый Боже, у меня не осталось слов. Передо мной раскинулись небеса.
Очень старый мужчина неподвижно сидел, откинувшись на спинку странного кресла с шестерёнками, которое стояло перед телескопом. Он смотрел в машину, вглядываясь в глубины того, что скрывалось за звёздами.
Я поколебалась. Меня вообще не должно быть в этом доме. Что мне ему сказать? «Простите за беспокойство, месье»? Почему-то это казалось не лучшим способом представиться тому, кого я никогда не встречала, учитывая, что я вторглась в дом этого человека без приглашения.
Что, если он захочет вызвать констебля? У него есть полное право.
Я сделала глубокий вдох и успокоила свою панику. Формально я приходилась ему членом семьи, а у Дюранта очень долго не было посетителей. И всё-таки я надеялась, что Уилл нашёл способ сбежать.
— Морис Дюрант? — спросила я как можно мягче, чтобы не напугать и не встревожить его. — Месье?
Он не ответил. Я не знала, что предпринять. Я сделала робкий шаг вперёд, затем ещё один.
— Месье Дюрант? — позвала я снова.
— Чего тебе надо? — крикнул он надтреснутым от старости возрастом. — Разве не видишь, что я занят? Вечно беспокоишь, — пробормотал он.
Эта ситуация была просто верхом неприличия, и Джон Франк уже предупреждал меня, что разум Дюранта наполовину разрушен.
— Месье Дюрант, я прошу прощения за вторжение, но я ищу Генри Уитлока, — он повернул своё кресло, и огромные шестерёнки и колеса надо мной сместились, заставив разные планеты двигаться в слаженном танце вокруг главного телескопа. Я сделала шаг назад, затем пригнулась, когда над моей головой просвистела модель Меркурия. — Я его внучка, Маргарет.
Морис Дюрант отвлёкся от своего созерцания, и кресло изменило своё положение, встав как трон в центре смещавшейся вселенной. Он посмотрел на меня. Его глаза слезились и помутились от старости, но я готова была поклясться, что в них что-то присутствовало — какая-то искра прежней гениальности.
— Генри здесь нет, и потому мне нет никакого прока от его внучки. Уйди, — сказал он, а его взгляд вернулся к телескопу.
— Прошу, месье. Мне нужно знать, куда он уехал, если он ушёл по своей воле, или же его забрали из этого места, — я не уйду без ответов.
Кресло Дюранта развернулось обратно и опустило его перед телескопом.
— Тридцать семь градусов. Отметка на 26 декабря в девять сорок… семь.
— Пожалуйста, месье! — воскликнула я.
Кресло Дюранта издало скрежещущий звук, когда он наклонил спинку, чтобы вновь посмотреть на меня.
— Ты ещё здесь?
Я приподняла подбородок, уставившись на него.
— Я не уйду, пока вы не скажете то, что мне нужно знать.
— Где Генри? — хмуро произнёс Дюрант. — Он сказал, что его не будет три дня, но теперь прошло два года, шесть недель, восемь часов и… — он посмотрел на карманные часы.
— Месье, будьте любезны. Время для меня не важно, — сказала я.
Его обветрившееся лицо покраснело.
— Не важно!
— Я лишь хочу знать, что заставило его покинуть это место, — я сжала руки в кулаки, опустив их вдоль боков.
