Тень машины войны (ЛП) полностью

Слева от меня Papa обмяк в углу, и его голова безжизненно свесилась на грудь.

— Papa! — я стала пинаться, пытаясь от чего-нибудь оттолкнуться. В горле пересохло, плечи заныли от попыток избавиться от кандалов.

— Тише. Он жив.

Я немедленно повернулась на голос, доносившийся из угла. Горничная с короткими тёмными волосами вновь была одета как мальчишка, в простые штаны и плотную куртку. Выцветшая серая фуражка прикрывала большую часть её небрежно обкромсанных волос. Пламя тусклой лампы подрагивало у её бедра.

— Кто ты? — спросила я, одновременно насторожившись и испытывая любопытство. В доме эта девушка пыталась предупредить меня. Если бы только я быстрее вняла её словам. Никак нельзя определить, друг она или враг, но в любом случае, неплохо будет узнать её получше.

— Я должна следить, чтобы вы проспали до нашего прибытия, — сказала она, показав тёмную бутылочку с хлороформом. — Сделай одолжение нам обоим и говори тише, иначе мне придётся этим воспользоваться.

— Ты позволила мне проснуться? — я никогда не видела, чтобы девушка сидела так неподвижно. Она бесстыже задрала колени в штанах и беспечно уложила локти на них, как это сделал бы мальчишка. Даже её взгляд был ровным и наблюдательным. — Зачем?

— Я не очень хорошо следую приказам, — она по-прежнему не шевелилась и вообще ничего не выдавала лицом. Из неё получился бы невероятно сложный противник в карточной игре.

— Как тебя зовут? — спросила я. Чем больше она говорила, тем больше времени у меня будет до тех пор, как она опять пустит в ход хлороформ.

— Джозефина, — ответила она.

— Я Мег Уитлок. Это…

— Я знаю, кто ты, — её большой палец двинулся вперёд-назад в задумчивом движении, которое ничего не выдавало.

Разговор с ней напоминал беседу с собственной тенью.

— Полагаю, ты хочешь что-то мне сказать, или желаешь получить от меня какую-то информацию, иначе ты бы не позволила мне проснуться, — пол снова накренился, и я осознала, что это не имеет никакого отношения к хлороформу. — Мы на корабле, верно?

Она кивнула — просто один раз опустила подбородок.

— Что ж, полагаю, твоя хозяйка везёт нас обратно в Лондон, — похоже, если я хотела получить какие-то сведения, придётся выведывать из неё уловками.

— Она не моя хозяйка. Она моя бабушка, — и вновь её лицо оставалось неподвижным, но теперь её взгляд метнулся к Papa, спящему в углу.

— Ты Хэддок, — я ощутила, как пол снова опустился и взметнулся вверх. Моё сердце воспарило и рухнуло вместе с ним. Она дочь мужчины в маске. Моего сводного дяди. Это делало нас… — Мы кузины.

Впервые её лицо ожило эмоциями — вспышка злости, затем глубинный страх и печаль. Её тёмные глаза блеснули в свете лампы, а челюсти сжались, когда она, похоже, взяла эту злость под контроль.

— Между нами нет семейных уз. Я не обязана верностью ни тебе, ни кому-то из Уитлоков, — она нахмурилась и крепче обхватила руками колени, скрестив предплечья.

— Тогда почему ты пыталась предупредить меня? — здесь было что-то ещё. Она хорошо это скрывала, но в ней жило отчаяние. Я не столько видела это, сколько чувствовала, даже через всё небольшое и сырое место, в котором мы находились.

Она впервые отвела взгляд.

— Они обращаются с тобой как со служанкой, — я должна как-то достучаться до неё.

— Как только мадам поймала его, — она кивнула в сторону Papa, — она распустила всех слуг. Она не могла рисковать, чтобы пошли слухи.

Так что последние два года девушке пришлось выполнять все роли, начиная с горничной на кухне и заканчивая кучером. Я думала, что мой опыт работы горничной граничил с безумием. Положение Джозефины оказалось ещё хуже, чем моё.

— Но…

— Тише, — Джозефина вскочила на ноги с проворством, которое позволяли ей брюки. — Она идёт. Притворись, что спишь.

Я немедленно бухнулась на пол и закрыла глаза. Заставив лицо расслабиться и приоткрыв рот, я притворилась спящей, хотя моё сердце трепетало, как крылышки паникующей птички.

Обувь мадам Буше застучала по металлическим ступеням.

— Ты где была? — рявкнула она. Я оставалась неподвижной.

— Я делала, как вы велели, следила, чтобы они спали, — голос Джозефины звучал совершенно иначе, сделавшись тоненьким и смиренным.

— Если они спят, то тебе нет необходимости оставаться здесь. Поговори со своим отцом. Он найдёт тебе работу, — голос мадам Буше пронизывал до костей. Между ними не было любви, это очевидно, и я могла использовать этот кусочек информации.

— Он перестал быть моим отцом с тех пор, как вы сделали эту ужасную вещь с его лицом. Он больше не имеет своих мыслей, только подчиняется вам, — сказала Джозефина.

Громкий шлепок расколол тишину. Я быстро вдохнула через нос, затем принялась молиться, чтобы Буше не заметила, как я вздрогнула. Удар был сильным, и я ужасно сочувствовала Джозефине, хотя и радовалась, что Буше не ударила меня.