— Все в порядке, вампирша? — спрашивает он, бросая взгляд на меня через плечо. Я ничего не отвечаю, и он поворачивает голову, чтобы рассмотреть густую черную кровь, которая течет по моей руке. Когда он снова смотрит на меня, я сглатываю и киваю. — Хорошо, — говорит он, и его прикосновение исчезает. Отсутствие его тепла вызывает странное покалывание на коже. Ашен, кажется, совсем не замечает, какое напряжение вызвал во мне, и снова сосредотачивается на битве. — А теперь подними свой меч.
Убираю кинжал обратно в ножны и поднимаю меч своей здоровой рукой. Впервые мне приходит в голову, что Ашен, возможно, не так уверен в нашей победе, как это кажется на первый взгляд. Он
Мы продолжаем их оттеснять, и я так сильно сосредоточена на сражении, что едва не пропускаю важную деталь. Один взгляд, один поворот головы, одна секундная рассеянность. Но я их вижу — глаза, которые скрываются в тени. Оборотни приняли человеческий облик. Что-то металлическое блеснуло в лунном свете, и я уже падаю в туман, когда Жнец толкает меня вниз.
Раздается хлопок, а потом свистящий, вихревой звук. Что-то скребется и гремит о кирпичную стену у нас за спиной. В тумане я встречаюсь взглядом с огненными глазами Жнеца, и как только слышу следующий хлопок, он отталкивает меня от сети из серебра, которая закручивается между нами.
— Лежи тихо, — шепчет он, и я пригибаюсь к земле. Прикрываю рукой свои светящиеся красные глаза, но все равно наблюдаю за происходящим сквозь пальцы. Ашен закрывает глаза и отползает от меня, двигаясь медленно и бесшумно в сторону волков. Под покровом тумана я вижу только их ноги и трупы сородичей, которые распадаются на части. Они выслеживают нас, а Ашен выслеживает их.
Первым делом он сносит ноги оборотню с оружием, а потом отшвыривает эту металлическую хрень подальше от стаи. Сваливает еще двоих, а я тем временем пробираюсь под туманом и присоединяюсь к нему, убивая троих левой рукой, а правую прижимаю к груди. Вместе мы убиваем восемь, и когда падает последний, туман рассеивается.
Мы стоим на коленях друг напротив друга и тяжело дышим. Впервые думаю, из чего эта хрень состоит. Аэрозоль из волчьих соплей? Какая гадость. Пытаюсь заставить легкие успокоиться, но они бастуют, и я вдыхаю эту мерзость в себя.
Черт, как же болит рука.
Не поймите меня неправильно, меня и раньше ранили. Но, как я уже говорила, это было давно. Я забыла, как болезнен укус оборотня. Яд в их слюне не убьет меня, но будет больно, и если я хочу сохранить руку, придется ее лечить. Я так сильно сжимаю рукоять клинка на своем бедре, что боюсь раздавить его. Прижимаю раненую руку к сердцу, как вдруг чувствую, как теплые пальцы обхватывают мое запястье, подставляя лунному свету.
Жнец берет мой локоть своей другой рукой и внимательно осматривает его. Кровь, темная, как ночное небо, струится по моей коже.
— Тебе нужно выпить кровь, иначе яд подействует, — говорит он, надавливая пальцами на рану. Я киваю, и он смотрит на меня с сомнением.
Ну вот и все. Тот самый момент, которого я ждала, но в то же время и боялась. Может быть, и к лучшему, что все это закончится. Или, может быть, другой Жнец заплатит за то, что забрал у меня мою семью. В любом случае, я не могу проиграть. Так почему чувствую легкую досаду в груди?
— Кто ты такая, вампирша?
Когда обсидиановый клинок пронзает сердце Жнеца, и его демонская кровь шипит, обжигая мою шею, я во второй раз за вечер думаю:
ГЛАВА 4
Какая-то женщина нависает над плечом Жнеца. Ее глаза горят, пока она вонзает клинок в его тело. Отполированное черное лезвие мерцает и словно что-то шепчет мне в темноте.
Я встречаюсь взглядом с Жнецом. Он смотрит прямо на меня, огонь в его глазах мечется, пока он пытается справиться с болью.
— Привлечение внимания рождает отвлечение. Отвлечение рождает уничтожение, — шепчет она Жнецу на ухо.
Не отрывая взгляда от Жнеца, я бросаю кинжал в оборотня, который подкрадывался сбоку. Он роняет оружие, которое хотел применить. Мой кинжал дергается в последний раз, вместе с последним ударом его сердца.
Хотелось бы сейчас сказать что-нибудь этакое, в духе: «
Да. Да, это именно то, что мне нужно.
