Он больше не разговаривает, я не пишу. Мы просто идем. Рука Ашена снова опускается на середину моей спины. Интересно, он делает это больше для меня или чтобы поймать, если я попытаюсь убежать.
В основном мы идем в тишине, которая кажется особенно жуткой в сумерках. Но иногда в тумане слышатся звуки. Шуршание. Царапанье. Даже раздается жалобный крик, похожий на птичий. Ее печальный вой навсегда врезается в мою память.
Впереди из тумана появляется огромная черная тень. Вырисовывается здание. Камень матово-черный, необработанный и зловещий. Ряд дорических колонн поддерживает острую вершину крыши. На фасаде выведено: «GIRGINAKKU».
— Пустят, не волнуйся, — говорит он, его рука крепко держит меня за спину, не давая остановиться.
— У меня нет Нетфликса.
Ашен едва заметно смеется.
— Может быть, почитаешь книгу? Я знаю, где ее взять.
— Пожалуй, тебе стоит знать, что Уртур любит появляться без предупреждения и не очень любит гостей, — говорит Ашен, слегка улыбаясь.
Мы поднимаемся по ступенькам, и души, гремя цепями, открывают перед нами двери. Я пристально смотрю на ближайшего призрака, заставляя себя не отворачиваться. Его лицо лишено каких-либо выразительных черт. Тонкие губы, пергаментная кожа. Маленький нос. Клочья седых волос на круглой голове. Но глаза — электрически-голубые, окруженные дымкой. Он смотрит на меня и словно узнает. Следит за мной, пока я переступаю порог, наблюдая, пока двери не закрываются.
— Да, — говорит он, пока мы проходим через вестибюль, низкий потолок давит на нас тяжестью своей темноты.
— Я не знаю.
Я резко останавливаюсь, и Ашен тоже, когда я поворачиваюсь к нему лицом.
Ашен долго и молча смотрит на закрытую дверь. Слышно лишь, как мерцает пламя свечи за черным стеклом бра на стене.
— Нет, не знаю, — отвечает он, опуская на меня взгляд. Он убирает руку с моей спины. Я хмурю брови, перевожу взгляд с него на дверь и обратно. Пытаюсь найти повод для злости. Но вижу лишь печаль и вину, скрытые под слоями времени. И грусть.
Отворачиваюсь и иду к внутренним дверям, за дымчатым стеклом которых что-то подсвечивается. Я хочу поскорее покончить со всем и уйти отсюда. Хочу быть где угодно, только не здесь.
Я открываю дверь и замираю. Словно молния пронзает мои вены. Дыхание перехватывает не из-за размеров комнаты. Не из-за рядов древних книг, заполняющих полки до самого потолка. И даже не из-за душ, блуждающих в тенях.
А из-за трех черных мраморных плит, на которых золотыми нитями выгравированы имена.
На центральной плите – «Дом Урбигу».
Под названием Дома написано – «Жатва».
Первое имя в списке – Эмбер.
Пятое имя после нее – Аглаопа.
Эмбер похитила душу моей сестры.
И я за это убила не того Жнеца.
ГЛАВА 16
Черт подери.
Это не очень хорошо. Совсем не хорошо.
Начнем с того, что теперь я понимаю, почему Жнецы так рассержены. Хотя, они бы все равно злились, ведь я убила одного из них. Но убить случайно не того – это уже совсем плохо. В свою защиту скажу, я действительно верила, что это тот, кто шнырял возле Анфемоэссы, когда я вернулась на остров. У него был меч, которым убили Аглаопу, и заклинание от Сарно в обмен на свободу. Тот Жнец выглядел подозрительно, когда я увидела, как он рыскает в доме Аглаопы, поэтому мой вывод казался логичным.
...Ну, простите...
