Но когда рекой полился гипокрас – вино, сдобренное пряностями, когда слуги стали разносить умопомрачительно вкусную смесь из грецких орехов и меда, шутки гостей сделались откровенно непристойными, а ответы Мэтью – резкими и язвительными. К счастью для меня, большинство советов давалось на языках, где я понимала лишь отдельные слова. Но и тогда Филипп по-отечески зажимал мне уши.
Смех и музыка звучали все громче. Мое сердце ликовало. Сегодня Мэтью выглядел не как вампир, которому полторы тысячи лет. Сегодня он был похож на обычного жениха накануне свадьбы: довольного, робеющего и немного взволнованного. Это был Мэтью, которого я любила, и от каждого его взгляда у меня замирало сердце.
Шеф подал последнюю перемену вин, сопроводив ее фенхелем и семенами кардамона. Тогда же началось пение. Один из гостей в противоположном конце зала сочным басом затянул песню. Его соседи начали подпевать. Вскоре весь зал дружно хлопал в ладоши и притоптывал, заглушая музыкантов, которые отчаянно старались не сбиться с ритма.
За этой песней последовали другие. Пока гости их распевали, Филипп расхаживал по залу, здоровался, называя каждого по имени. Он подбрасывал в воздух малышей, интересовался приплодом скота и внимательно выслушивал стариков, перечислявших свои недуги.
– Ты только посмотри, – с удивлением произнес Мэтью, беря меня за руку, – как только Филиппу удается сделать так, что каждый гость чувствует себя самой важной персоной в зале?
– А то ты не знаешь! – со смехом ответила я. Когда он смутился, я недоверчиво покачала головой. – Мэтью, ты точно такой же. Тебе достаточно войти в комнату или зал, и ты начинаешь управлять собравшимися и ситуацией.
– Если тебе хочется героя наподобие Филиппа, во мне ты такого не найдешь. Не хочется тебя разочаровывать, но это так, – сказал он.
Я взяла его лицо в свои ладони:
– Знаешь, какой свадебный подарок мне хотелось бы получить? Заклинание, которое позволило бы тебе увидеть себя таким, каким тебя видят другие.
– Я и без заклинания вижу. Достаточно внимательно посмотреть на отражение в твоих глазах. Таким я и выгляжу. Возможно, немного нервничаю. Мне тут Гийом рассказывал о плотских аппетитах зрелых женщин, – пошутил Мэтью, пытаясь перевести разговор в другую плоскость.
Но я не поддалась.
– Если ты не видишь себя лидером, способным вести за собой других, ты просто невнимательно смотришь.
Наши лица почти соприкасались. От Мэтью пахло пряностями выпитого вина. Забыв, что мы не одни, я притянула Мэтью к себе. Филипп пытался убедить сына, что он достоин любви. Возможно, поцелуй окажется лучшим аргументом, чем слова?
С другого конца зала донеслись крики. Гости снова захлопали в ладоши. Все это переросло в настоящий гвалт.
– Маттаиос, не порти девочке предвкушение свадьбы, иначе она, чего доброго, и в церковь не пойдет! – загрохотал на весь зал Филипп, вызвав новый взрыв хохота.
Мы с Мэтью смущенно отстранились. Поискав глазами Филиппа, я нашла его возле пылающего очага, где он настраивал семиструнный музыкальный инструмент. От Мэтью я узнала, что инструмент называется кифара. Зал умолк в ожидании.
– Когда я был мальчишкой, пиршества вроде нашего всегда завершались сказаниями о героях и великих воинах. – Филипп тронул струны, издав каскад звуков. – Подобно всем остальным, герои тоже влюбляются. – Он продолжал наполнять зал аккордами, настраивая слушателей на ритм повествования. – Жил-был темноволосый и зеленоглазый герой по имени Пелей. Он оставил родной дом и отправился искать счастья. Его родное селение, окруженное горами, было очень похоже на Сен-Люсьен. Однако Пелей мечтал о море и приключениях, которые он рассчитывал найти в чужих землях. Вместе с друзьями сел он на корабль, и они поплыли по морям. Однажды приплыли они на остров, славящийся красивыми женщинами и сокрушительной магией, которой владели эти красавицы.
Мы с Мэтью выразительно переглянулись. Филипп проникновенно запел:
Филипп умел загипнотизировать слушателей магией своего голоса.
– На том острове Пелей впервые увидел Фетиду – дочь Нерея, бога морей, всегда говорившего правду и умевшего видеть будущее. Фетида унаследовала от отца дар пророчества. Она была способна превращаться то в водный поток, то в пылающий огонь, а то и в воздух. Невзирая на красоту Фетиды, никто не хотел брать ее в жены, ибо оракул предсказал, что у них родится сын, который станет могущественнее отца.
