— Семасцион у себя в палатке, а сумасшедшая женщина в лазарете. Ваши ребята следят за ними.
Лич покачал головой. Согласно его информации, из остававшихся в вагоне двухсот скелетов как минимум девяносто были воскрешены Семасционом, а значит вернуть их обратно в активное состояние тоже мог только он. Наименьшим количеством воинов — приблизительно пятью десятками — управляла Мелипсихона. Зазингел мог повести за собой в бой не больше шестидесяти, но сейчас Мал Хакар чувствовал по крайней мере полторы сотни аур активных скелетов.
— Что-то здесь нечисто… - пробормотал он.
— Начальник, нас обложили, - напомнил Фур’ган.
— Всего-то четверо, - отозвался лич. - Непонятно, что он имел ввиду — этого мало даже чтобы меня отвлечь. Ты принес их?
Гном кивнул и открыл мешок, в котором оказалась груда костей.
— Мелипсихона согласилась передать власть над ними?
— Да, - подтвердил гоблин, и заметив, что его хозяин недоверчиво наклонил голову, добавил. - Она прокляла их и сказала, что их сила обратится против вас.
— Тут уж ничего не поделаешь… Мертвец, не знающий покоя, властью вечного заклинания я вновь призываю тебя на службу… Встань! Встань!
Кости зашевелились и через пару мгновений из мешка появились Старик и Храшк.
— Ваши — те двое справа, - бросил им Мал Хакар, а сам двинулся в направлении дерева, на котором засели два скелета-стрелка, которые, похоже, только-только догадались, что их присутствие обнаружено. Они натянули луки, но было поздно — лич взмахнул посохом, и дерево с треском повалилось на землю, придавив собой скелетов. Прежде, чем они успели подняться и подобрать оружие, Темный Повелитель подошел к ним и почти в упор сотворил двойную Волну Тени.
Старику потребовалось примерно столько же времени, чтобы расправиться со своим противником. Храшк провозился чуть-чуть подольше — его оппонент был достаточно быстр и ловок, чтобы успешно уворачиваться от ударов тяжелых топоров. В конце концов, личу надоело ждать и он создал еще одну яму, в которую провалились и Храшк и его противник. На дне расселины бежать было некуда и орк быстро превратил своего юркого оппонента в кучку мелкопорубленных костей.
— Старик, помоги Храшку вылезти из ямы и идите выпускать упырей изо рва. Возглавите их и разберетесь со скелетами. Фур’ган, поможешь мне выследить Зазингела.
***
Мелипсихона лежала в лазарете. Не потому, что она была нездорова — единственным ее заболеванием было раздвоение личности, вызванное совершенно объективной причиной — личностей у нее было ровно столько, сколько душ обитало в ее теле. Словом, это был один из тех неизлечимых случаев, про которые Арз’ман’дан Церцея (по совместительству — главный и единственный врач походного госпиталя) говорила «здесь нужен не доктор, а некромант». Несмотря на это, Мелипсихона последнее время зачастила в лазарет — все дело было в том, что других пациентов здесь не было с тех пор, как выписалась ведьма Тетсия, раненая в одной из стычек еще до переправы. Тем не менее, Церцея требовала, чтобы медицинскую палатку ставили на каждой остановке. Мелипсихона лежала здесь в одиночестве, прячась от многочисленных просителей, которым, как правило, требовалось что-то из запасов, хранившихся в ее бездонной коробке. Кроме того, она обнаружила, что Ир’шаз не переносит запаха жидкости, которая в изобилии имелась в лазарете, и которую Церцея называла «медицинский спирт». Опыт показывал, что эту жидкость, пусть и с трудом, можно пить. После пары глотков Ир’шаз резко переставал надоедать ей и прятался где-то в глубинах их общего подсознания.
Но в этот вечер ей даже в лазарете не давали полежать спокойно. Сначала заявился Фур’ган с требованием передать Мал Хакару контроль над двумя когда-то воскрешенными Мелипсихоной скелетами. Подобное требование по отношению к нижестоящему некроманту было проявлением высшей степени недоверия, но Мелипсихона спорить не стала. В любом случае — и Мал Хакару это неизвестно, напомнила себе женщина со мстительной улыбкой — одним из этих скелетов был Ку’ман’дан Бернс, который, похоже, был уже близок к тому чтобы окончательно превратиться в Рыцаря Смерти и полностью избавиться от чьего бы то ни было контроля, а значит передача контроля над ним была пустой формальностью. Но некромантка ничего не сказала об это Фур’гану. Вообще-то, она много отдала бы за то, чтобы увидеть выражение лица Хасана Нортваллея, когда он поймет, что его самый доверенный военачальник ему больше не подчиняется. Жалко, что у личей не бывает выражения лица…
Стоило Мелипсихона отделаться от Фур’гана как в лазарете появился еще один гость — тот, кого она не ожидала увидеть.
«Я к тебе, Арз’ман’дан», - жестами сообщил Зазингел. Они не виделись с той ночи, когда Нортваллей превратился в лича. Среди всех живых людей старый некромант был единственным, к кому Мелипсихона сохранила чувство, похожее на уважение.
— Я больше не Арз’ман’дан, - отозвалась она.
«Это может скоро измениться, - показал немой. - Я отомщу Нортваллею за смерть лорда Ксана и исправлю все. Ты со мной?»
