— Он теперь везде… - пожаловался Кидд. - Я могу чуять ауры… Ты же знаешь, Теодорик, я чую их лучше всех… Я даже сейчас могу тебе сказать, кто из студентов прогуливает занятия и где именно. Но Нортваллей… Он теперь везде. Я чувствую его ауру в этих подушках и в воде, которую пью… Я должен покаяться, Теодорик… Про Нортваллея… Я знал с самого начала.
— Я тоже, - вздохнул Великий Маг. - В этом нет твоей вины, Кидд. Мы могли бы убить его в тот день, когда он преступил порог Академии. В конце концов, мы должны были — я должен был — убить его в день, когда его исключили. Нельзя было отпускать такого человека с Алдуина. Кровь всех, кого убил Мал Хакар, на моих руках, но это путь, который я выбрал — я решил, что нельзя предотвращать будущие злодеяния, убивая невинных. Если бы у меня был этот выбор еще раз, я бы выбрал тоже самое. Тебе не в чем винить себя, Кидд. Отдохни.
— Постой, - прошептал умирающий. - Есть еще одно… Двадцать лет назад… Король, на охоте… был ранен кабаном. Когда его доставили ко мне… Было уже поздно… Король умер…
— О чем ты, Кидд? Король Конрад жив.
— Теперь да… Я использовал заклинание…
— Ты воспользовался Тайным Заклинанием? - ужаснулся Великий Маг. - Ритуалом Второй Жизни?
— Намного хуже… - признался старик. - Ритуалом воскрешают молодых воинов, павших на поле брани… А королю тогда уже было под шестьдесят… Ритуал дал бы ему год жизни, может два… Я использовал заклинание, которое изобрел сам… Создавал его для Киры… Но оно еще не было готово, когда…
Архимаг Кира Пирлбей — дочь Кидда — изобрела так называемую «боевую магию», которая сделала ее непобедимой на поле боя, однако сильно сократила ее жизнь. Она знала, что умрет, но во время войны с Мал Раваналом у нее не было особенного выбора, и она использовала боевую магию снова и снова, все более и более сокращая отпущенный ей срок. Ей было двадцать семь, когда она умерла. Теодорик отлично понимал, что толкнуло его друга создать заклинание, которое, если бы о его существовании стало известно, несомненно попало бы под запрет, однако сейчас ему было не до сочувствия.
— Как оно работает? - спросил Великий Маг.
— Забирает жизнь мага… Половину… И отдает умершему. Король Конрад не умрет… Даже если его разрубить на куски… Но мы живем одну жизнь… Мы скрыли от тебя… Поспеши… Отправляйся в Велдин… Ты будешь нужен принцессе…
Теодорик испытывал сильнейшее желание превратить в пепел двоих седовласых идиотов — того, который поехал охотится на кабанов, наплевав на зависящую от его жизни судьбу страны, и того, который воспользовался запретной магией и двадцать лет молчал об этом — но один из этих двоих был его старшим товарищем, а другой — его королем, и оба в любом случае были одной ногой в могиле, так что Великий Маг сдержался.
— Почему? Почему ты не сказал мне, Кидд? - спросил он.
— Ты ничего бы не изменил… - усмехнулся старик. - Некоторые вещи нужно сделать, но не нужно рассказывать… Я продлил Серебряный век на двадцать лет… Теперь — конец…
— Прощай, Кидд… - произнес Теодорик. - В одном ты прав — я нужен в столице.
Белый маг, у которого признание, похоже, забрало последние силы, снова впал в полузабытье и перестал обращать внимание на Теодорика.
— Нортваллей… - прошептал он. - Подойди… Старейший… Ты не должен…
Выходя из лазарета, Великий Маг столкнулся с архимагом Гадариусом.
— Великий Маг, - церемонно склонился архимаг. Он мог быть сколь угодно наглым на публике, но в приватной обстановке безукоснительно соблюдал протокол и субординацию. Возможно, это было знаком уважения опытного боевого мага к более могущественному чародею, возможно — не более чем своеобразной насмешкой, а быть может — и истинным отношением Гадариуса к Великому Магу. Сам Теодорик не понимал этого, как и многих поступков и мотивов Гадариуса, так же как не понимал поступков и мотивов Хасана Нортваллея. Они просто были слишком разными людьми.
— Архимаг Гадариус, - кивнул Теодорик в ответ на приветствие архимага. - Попрощайтесь с вашим дедом. Сегодня мы с вами отбываем в столицу.
— Почему? - спросил Гадариус.
— Это требуется для блага королевства, - неопределенно ответил Великий Маг. По крайней мере одну черту Гадариуса он изучил достаточно хорошо — архимаг готов был пренебречь любыми личными привязанностями и потребностями, если это требовалось для пользы Дела. А Делом для обоих чародеев было благо Веснота и его народа. Только для Теодорика маги в принципе и он сам в частности были поварами, приготавливающими пирог общего блага, а для Гадариуса — дежурными по кухне, накрывающими на стол и следящими, чтобы пирог был разделен правильно.
Теодорик и Гадариус прибыли в Велдин второго января. За день до этого — первого января шестьсот семьдесят третьего года, — король Конрад Второй, прозванный Великим, последний король Гарардической династии, скончался. Этот день принято считать концом Серебряного века.
***
— Вы желали видеть меня, Повелитель? - спросила Вакилла.
