Мал Кешар был полной противоположностью Мал Хакара. Первый выглядел так, будто сошел с агитационного паладинского плаката «Враг не дремлет», в то время как второй на вид был достаточно безобиден. Мал Хакар вселял ужас своими разрушительными заклинаниями, а Мал Кешар — своим присутствием и даже одним фактом своего существования. Достаточно прямолинейный в своей политике Мал Хакар на поле боя, напротив, придерживался хитроумных планов и всячески старался ввести противника в заблуждение касательно своих способностей (конечно, если противнику вообще удавалось пережить его первую атаку). С другой стороны, вероломный джевьянит Кешар в сражении вел себя так, будто он — король Халдрик Драконоборец и собственноручное уничтожение всех и вся — его священный долг. У подобного поведения, разумеется, была достойная причина: аура Мал Кешара неспроста была слабой. Даже сейчас, через триста с лишним лет после превращения, разрушительная мощь его заклинаний была невысока. Он не мог стрелять магическими шарами на сотню шагов, и он не мог одним заклинанием сжечь человека дотла. Порчи и проклятия — другое дело, в них он всегда был хорош, и они не требовали огромной мощи, а лишь аккуратного исполнения и творческого подхода. Мал Кешар одним своим присутствием ослаблял силу любой магии, творимой поблизости, а прикоснувшись к человеку, мог заставить его руки трястись, а ноги — заплетаться. И чем больше сил теряли враги лича, тем больше сил получал он сам. Сражаясь с Мал Кешаром, воины становились неуклюжими, а маги — слабыми, а единственным ловким и сильным становился он. Штаб Белондила не имел ни единого шанса на победу над личем — эльфов было слишком много, и а каждый из них в отдельности был слишком слаб. Через пять минут все было кончено.
— Ничего интересного, - сделал вывод лич, осмотрев тела мертвых эльфов, а затем повернулся к единственной выжившей — молодой друидке, которая на всем протяжении стычки провалялась у него под ногами, рыдая от боли и ужаса. - Древесный Портал, значит? Какая-то она хиленькая, но может и выйдет чего… Эй,ты! - позвал он, ткнув лежавшую на земле эльфийку концом посоха. - Отвечай — мне сразу превратить тебя в скелета или от тебя от живой толк будет?
В этот момент на вершину горы опустились две летучие мыши. Одна из них быстро начала расти и превратилась в невысокого черноволосого юношу с красными глазами.
— Наш гошподин пгыветштвует вашш в Гынтаниге, - сообщил тот. С его веснотским все было нормально, но, похоже, были проблемы с произношением нескольких звуков.
— Вампир? - Мал Кешар с интересом оглянулся через плечо. - О, и мышь с аурой впятеро сильнее моей. Если ваш господин мог так запросто послать вас двоих во вражеский штаб, ему не следовало ждать, пока я сделаю за вас вашу работу.
— Мал Хакар не отбирает шлаву у швоих шоюшников, - отозвалась та мышь, которая не превратилась в вампира. Удивительно, но ее произношение было значительно лучше, чем у вампиренка.
— Да уж, я заметил, - отозвался лич. - Весь Север только о том и говорит, что он того и гляди завоюет мир.
— Нам прикажано доштавить ваш до крепошти Магнолия, ешли вы жахотите вштретитща с Мал Хакаром, - сообщила летучая мышь.
— Я приду, когда сочту нужным, - отказался лич. - Впрочем… Похоже, вы привезли мой любимый посох?
— А, етот… - отозвалась мышь, и вернула предмету, который держала в правой лапе, его истинные размеры. - Мал Хакар сказал, вы захотите вштретитща.
— Верно, - согласился Мал Кешар, без всякого сожаления отбрасывая в сторону посох, которым пользовался до сих пор и беря в руки костяное древко, к которому крепились человеческий череп и грудная клетка. - Ну что, ты скучала?
— Разумеется, господин мой, - ответил череп. Голос не содержал эмоций, но в нем все равно сверхъестественным образом ощущался холод.
— Вы двое, - обратился лич к мышам. - Я доберусь до Магнолии своим ходом, а вы возьмите эту эльфийку и заприте ее где-нибудь, я ее потом заберу — не принципиально, живой или мертвой.
— А она вкушная? - спросил вампиреныш.
— Иш! - зашипела на него мышиха.
— Мой господин нашел себе новую игрушку? - поинтересовалась Рия.
— Ревнуешь? Не бойся — ты у меня самая любимая, - усмехнулся Мал Кешар. - Полетели.
Он шагнул с обрыва и взмыл в воздух, направляясь к опушке Линтанира.
***
— Предлагаю один раз, - произнесла Нэвэн. - Это не твоя война. Уходи и будешь жить.
— Я не уйду без твоей головы, - отозвалась Анаконда, спрыгивая с обелиска.
— Отлично, - лицо леди-командующей исказила кровожадная усмешка, какую редко увидишь у эльфийки. Примерно каждый второй воин дома Селлэн рано или поздно погибает в сражении с орками, и Нэвэн, как и у большинства селлэновцев, были личные причины для ненависти к оркам. - Тогда я изуродую тебя так, что родная мать не узнает.
Командующая набросилась на оркшу с мечом, но та с легкостью увернулась.
— Не выйдет — без тебя уже постарались, - усмехнулась она, опуская маску с нижней части лица, так, чтобы эльфийка могла видеть ее шрамы.
