-- И этому тоже. Знаешь ли, дипломатия -- это не только владение информацией и понимание слабостей противника, это еще и искусство с помощью той части правды, которой ты готов поделиться, придать достоверность остальным словам. Да так, что если у кого и возникнут сомнения в правдивости сказанного, то и обратного нельзя было бы доказать. В моей фразе было лишь одно лживое утверждение: что я подозреваю таунальского короля в намеренной подмене невесты. С одной стороны, это демонстрация моего личного мнения, а я имею право заблуждаться и даже упорствовать в своих заблуждениях. С другой стороны, это подозрение дает мне моральные основания давить на Тауналь.
-- Эх, хотела бы я всему этому научиться...
-- Ты и учишься. Каждый день, работая со мной в кабинете и -- как сейчас -- присутствуя при моих встречах и разговорах.
-- Ты поэтому взял меня тогда к наследнику Лайверима? Не только для того, чтобы я посмотрела на Саввея и убедилась, что знакома с ним?
-- Я хотел чтобы ты была в курсе ситуации в целом и могла ориентироваться в ней. Это ведь и тебя касается.
-- Спасибо.
-- Не благодари. Что бы ты ни выбрала -- стать моей спутницей или правительницей суверенной Риатаны, -- нам с тобой все равно предстоит тесно сотрудничать. Так что, -- Владыка вновь усмехнулся, -- это выгодно и мне.
Что бы ты ни выбрала...
Между тем, момент выбора все приближался. И я металась, не будучи в состоянии прийти в согласие сама с собой. Потому что на самом деле я уже догадывалась, чего хочет мое сердце, но разум заставлял меня сомневаться.
То ровное тепло, в лучах которого я купалась, -- было ли оно тем самым чувством, о котором я втайне мечтала? Мне казалось, истинная любовь должна быть горячей, а не теплой, пожаром, а не ручным пламенем в камине гостиной, штормовой волной, а не ручейком.
Но с другой стороны -- восторженной девицей, начитавшейся романов и из них черпавшей жизненную премудрость, я все-таки не была. Наличествовал и здравый смысл, который подсказывал, что будущее на вулкане не строится.
Словом, я колебалась, хотя в глубине души уже знала, какое решение приму...
Обмен дипломатическими посланиями шел по плану. Тауналь пытался торговаться, Владыка ухмылялся, читая очередное письмо, и писал ответ, в котором за витиеватыми фразами непросто было без должного опыта уловить смысл. Смысл, впрочем, сводился к одному: опростоволосились -- извольте расплатиться.
Одновременно разворачивались события в Таунале. Гром грянул в начале весны. Для таунальских властей -- буквально среди ясного неба: пока Рэйм морочил им головы, ситуация в завоеванном королевстве была упущена из вида. Меж тем выяснилось, что лайверимское подполье хорошо вооружено и, мало того, знает, где и как приложить свои хорошо вооруженные силы.
Тауналь дрогнул. Серый от усталости гонец (дипломатический этикет -- важные послания неприлично пересылать магической почтой, а принято передавать через живые руки) доставил нам весть о скором прибытии посольства, уполномоченного подписывать любые соглашения.
Примерно в те же дни я узнала, что Нэл с Ианом получили записку от Стеумса с наказом сидеть тихо и ни в коем случае не появляться в Таунале. Они, собственно, и не собирались.
Письму принцессы я искренне обрадовалась -- с тех самых пор, как у нее побывал наш посланник, от Нэл не было никаких известий, и я опасалась, что таинственная связь наша прервалась.
Но что-то в этом письме -- не сами слова, но тень за ними, -- вызывало у меня внутреннее беспокойство, словно неведомая опасность нависла и грозит обрушиться на наши головы.
Я тревожилась за Нэл. Разум твердил, что ей сейчас ничего не грозит -- по крайней мере, со стороны Стеумса, -- а сердце сжималось в тревоге.
Возможно, дело было не в Нэл, просто зарождение этой тревоги совпало по времени с получением письма. Но ниточки тянулись из прошлого, я перерывала собственную память в надежде наткнуться на источник беспокойства, но ничего, кроме письма принцессы, на ум не приходило.
Я даже думала отправить к Нэл гонца с предупреждением, чтобы была поосторожнее, но остановила себя: чего я этим добьюсь? Нэл и так достаточно разумна и осторожна, а если она, заразившись моей тревогой, начнет собственной тени бояться, ни к чему хорошему это не приведет.
Просто я не знала, не догадывалась, что в день, когда я получила последнее послание принцессы, встретились двое -- две ниточки из моего прошлого связались в узелок, обнажая сокрытое ранее. Дар мой, предупреждая об опасности, вспыхнул, опалив тревогой, заставив кровь застучать в висках, и на этом счел свою миссию выполненной.
Поэтому все случилось внезапно. Я была предупреждена, но оказалась не готова. И когда резкая боль под ребрами остановила меня на пути из спальни в гостиную, я замерла на мгновение, пытаясь обрести утраченное дыхание, а после рванула к источнику этой боли. К Ирье.
